Чтение онлайн

Вариант 8-5-5 означает, что командование в курсе, где находятся бойцы спецназа. Неизвестно как, но знают. Не простые дяди сидят в Киеве на Владимирской вулице д.33…Нашли возможность, не засвечивая местоположение спецназа перед радиоразведкой союзников, сообщить, что знают, где они. Остаётся теперь ждать дальнейших распоряжений.

Подполковник Громов доскрёб ложкой остатки свиной тушёнки со дна банки и, поставив её на землю, точным пинком отправил в придорожные кусты. Размяв суставы резкими взмахами рук и покрутив головой для массажа шейных позвонков, Громов принялся за черный чай с печеньем. Полевая кухня прибыла вовремя, вчера вечером, но поесть горячего Громов так и не успел. Пока отдавал распоряжения, его вызвали в штаб бригады. На сон ушло около трёх часов, так что ужинал и завтракал Громов сухим паем.

Было раннее утро и уже четвёртые сутки участия сороковой гвардейской танковой бригады в операции «Бурьян». С момента боёв на дальних подступах к Белостоку, прошли сутки, но за эти сутки обстановка изменилось радикально. В пользу русских.

В бой вступили переброшенные через Прибалтику резервные бригады и фронт союзников, и без того напоминавший забор со множеством дыр, рухнул на всём протяжении от Гданьска до белорусской границы. Одиннадцатый гвардейский корпус в связи с получением подкреплений, был переименован в отдельную северную армию и нацелен прямо на Варшаву. До неё оставалось всего сто пятнадцать километров по хорошим дорогам, и столица польского государства в очередной раз, словно перезрелая груша, была готова упасть в русские руки. Четыре, максимум, пять часов неторопливого марша в колонне и, вот она- Варшава. Громов понимал, что просто так поляки свою столицу не отдадут, будут драться за неё до последней капли крови, но он также понимал, что вряд ли командование северной армии станет штурмовать миллионный город. Да, и не нужно это. Русское верховное командование пока подобных ошибок не совершало. Скорее всего, постараются замкнуть кольцо вокруг города с его защитниками и постепенно «сжевать» с помощью дальнобойной артиллерии, «Искандеров» и авиации. Без пролития большой крови. Особенно учитывая то, что уже не хватало солдат в боевых подразделениях. На четвёртые сутки боёв. Техника из ремонта или резерва поступала быстрее, чем поступала живая сила. Количество танков вновь достигло в батальоне двадцать девять штук плюс получили два «Водника» и два самоходных миномёта «Нона — СВК». Из восьми полученных машин, пять прибыли из ремонта после повреждений, а четыре — прямо из под Питера, с базы хранения военной техники. В танках были обнаружены консервы, сладости, банки с чаем и кофе. Подарки от местных жителей. Приятно, когда сограждане всей душой со своей армией. А вот пополнение, прибывшее в батальон, не очень радовало. Экипажи нормальные, либо из нашего батальона «безлошадные» после первых боёв, либо из учебной бригады, а вот гренадёры, прибывшие на замену выбывшим в бою, разочаровали. Наспех собранные по тыловым частям корпуса, а так же ВВС и ВМС, солдаты и матросы. Вчера был хлебопёком на авиабазе или в госпитале, а сегодня — уже на передовой. Многим это не нравилось. Типа, я же не в пехоте служить контракт заключал, а в теплом местечке. Громов, посмотрев на пополнение, тут же указал сержантам гренадёрской роты на их расхлестанный внешний вид. Те провели с недовольными короткую и содержательную беседу о том, что надо внимательно читать контракт. А заодно, попридержать язык. После чего распределили пополнение по взводам и начали их дрессировку. В успехе сержантов Громов не сомневался, но сам факт того, что в гренадёрскую роту на пополнение прислали чёрт знает что, говорил о многом.

Профессиональная армия, пусть даже победоносная, попав в боевые действия высокой интенсивности с равным по силе противником, начинает быстро таять на глазах. А полноценной замены выбывшим бойцам нет, как и обученного резерва. Вот и приходится собирать всякий тыловой сброд по сусекам. А чтобы обучить их действовать в составе подразделения, нужно время. И — не несколько часов. По документам все эти горе- гренадёры прошли в частях курс «молодого бойца», обязательный для всех военнослужащих. Но на практике, Громов с удивлением, переходящим в ярость, наблюдал, как один из «профессионалов» пытался справится с ручным пулемётом «Печенег». Остальные были не лучше. Побеседовав с танкистами-новобранцами он выяснил, что учебная бригада отправила на фронт уже половину боеготовых экипажей. Значит, ещё пара таких боёв, как под Белостоком с десятой панцер-дивизией бундесвера и пополнять убыль квалифицированных танкистов будет неоткуда. Ведь бои идут не только в Польше, но и на Украине и Кавказе. Там есть потери потяжелее наших и тоже требуются пополнения.

Радовало одно, что у европейцев ситуация много хуже. Польская кадровая армия практически уничтожена. Контингентам бельгийцев, германцев и голландцев, брошенных полякам на помощь, тоже досталось здорово, хотя они ещё сохраняли боеспособность. Хуже для союзников было другое. Объявив вчера тотальную мобилизацию, польское правительство Дональда Туза погрузило собственную страну в хаос и панику. На запад и юг устремились сотни автомобилей и тракторов, забитых беженцами. Полиции не хватало, везде образовывались чудовищные пробки. Масла в пламя хаоса добавил сам придурковатый президент-социалист, сообщив испуганному народу, что Польшу спасёт только Господь. Это только усилило панику, доведя её до размеров истерии и паранойи. Везде мерещились русские танки, десанты и диверсанты. Армейский отдел психологических операций не преминул этим воспользоваться и засыпал польские города и дороги миллионами листовок. Листовки были очень качественными и доходчивыми, скорее всего, разработанными ещё до войны. На листовке были изображены русский витязь и польский рыцарь и подпись «Под Грюнвальдом предки воевали вместе, а теперь воюем друг с другом по прихоти басурман и немцев» И чуть ниже несколько портретов с омерзительными рожами «еврокомиссаров» и каких- то «чурок».

Ночью боевое охранение задержало несколько десятков поляков, пробирающихся через наши позиции. В обе стороны. Большая часть, понятное дело, стремилась на юг, стараясь покинуть временно оккупированную русскими территорию, но были и те, кто шёл в обратную сторону. Чтобы найти родственников, или просто, возвращаясь домой. Несмотря на войну и возможность стать жертвой шальной пули, осколка, выстрела ночного патруля или мины в ночном сыром лесу. Запомнились Громову два варшавских пацана, которые шли в Гонденз забрать мать, больного отца и сестру. Одному было лет двадцать, другому на вид шестнадцать. Парни переплыли не широкую, но стремительную Гаць в спасательных жилетах и на берегу были пойманы. При предварительном обыске в пакете, привязанном к ноге старшего, нашли пистолет-пулемёт «Скорпион»

и две гранаты. Дело принимало не шуточный оборот и пацанами занялся уполномоченный особого отдела бригады, закреплённый за батальоном Громова, капитан Полушин по прозвищу Орангутанг. Капитан был рослым, длинноруким и заросшим рыжеватым жёстким волосом. Полушина побаивались, как и любого контрразведчика, несмотря на то, что военная контрразведка теперь подчинялась Минобороны. От перемены слагаемых сумма, как известно, не меняется и любой офицер знал, что с «особистами» надо всегда держать уши востро. В первую очередь это касалось Полушина. Где он служил до попадания в бригадные контрразведчики, тоже было неизвестно. Кто-то говорил, что в промышленных частях ВВ, другие говорили, что во ФСИН. Так или иначе, Полушин своё дело знал туго и за пойманных поляков взялся, не теряя ни минуты.

— Раздеться по пояс и вывернуть карманы. — Приказал паренькам, трясущимся от холода, контрразведчик. Затем взял сильный фонарик и внимательно изучил плечи поляков, потом осмотрел ладони в районе большого пальца и приступил к изучению карманов. Закончив осмотр, он сел напротив ребят и уставился на них, словно удав Каа на стаю бандерлогов, тяжёлым немигающим взглядом.

— Где оружие взяли, огольцы?

— На складе, пан офицер, сказал младший и всхлипнул. Пан президент сказал, что надо Gwardia Narodowa собирать. Все военные склады открыли…Люди вооружаются. Ну вот и мы с Мареком прихватили маленько для самообороны. Младший кивнул на угрюмо молчащего старшего брата.

Орангутанг махнул рукой солдату и ребят вывели…

— Отпускаю я их, товарищ командир. Пусть к мамке валят.

— Уверен, капитан? С оружием, да в зоне боевых действий…

— Уверен. С гарантией. Я «мутнорылых» сразу просекаю. На прежней службе насмотрелся…

— Где, если не секрет?

— Да, не секрет. «Кум» я бывший. ФСИН…После сокращения в «особисты» пошёл…Была возможность переучиться.

— Понятно.

Несмотря на пещерную внешность, Орангутанг оказался довольно неплохим, не злым и, главное, сообразительным «особистом». Громов не знал, что через несколько часов, уже после начала русского наступления, Полушин войдёт в оперативную группу «особистов и комендачей», которая отправится на ликвидацию обнаруженной польской диверсионной группы. В ходе разгоревшегося боя Орангутанг получит снайперскую пулю и скончается в полевом госпитале в ходе операции.

Артподготовка на сей раз была гораздо слабее предыдущей. То ли боеприпасов стало мало, то ли противник ожидался слабый. Кружка с «купчиком» и бумажная пачка печенья, стоящие на застеленной куском брезента корме «восьмидесятого», мерно стали подпрыгивать в такт громовым раскатом из-за леса. Вот и началось в колхозе утро….

Завыли турбины танков, надрывно заревели, выплёвывая сизый дым, дизеля БМП и «Нон». Батальон выходил на передовую позицию. Залезая в люк по пояс, Громов обернулся и ещё раз посмотрел на рассредоточенный в лесу батальон. Вроде всё на месте, никто за ночь не пропал и на танке за горилкой не поехал. Бывали такие случаи ранее в «непобедимой и легендарной»

По данным разведки, сороковой Померанской противостояли части уже битой десятой дивизии бундесвера. Бойкие тевтоны, получившие по куполу вчера утром, попали в крайне неприятную ситуацию. Вместо контрудара во фланг и последующего рейда по нашим тылам, генерал Шульце оказался прижат к польско-белорусской границе и для манёвра имел всего одну шоссейную и несколько просёлочных дорог. Сыграла свою роль самоуверенность союзного командования при планировании контрудара. Было понятно, что одна гвардейская танковая бригада неполного состава с танковой дивизией, хоть и ослабленной, справится не может. Поэтому бригада получила в усиление тактическую группу из состава прибывшей на фронт седьмой гвардейской танковой. Один танковый и один механизированный батальон, батарею «Тунгусок» и самоходных гаубиц «Мста». Теперь мы сравнялись с тевтонами по численности и готовы были наступать. Командование долго ломало голову над тем, что делать с прижатой к границе германской дивизии. Прижатый к стене кот превращается в тигра и дерётся насмерть. А здесь не кот, а панцер-дивизия под командованием неглупого командира… Если тевтоны упрутся, будет много мяса и крови с неизвестным результатом. Поэтому решили предоставить первое слово господину Шульце. Подтолкнём его и посмотрим на развитие событий.

Толкать десятую танковую отправили, как и следовало ожидать, приданную в усиление тактическую группу. Она наступала правее и Громов мог только представить, какими словами крыл командование корпуса и бригады командир тактической группы полковник Игумнов. Хуже нет, быть приданным другой части. Всегда бросают в самое пекло.

Генерала Шульце сгубила германская страсть к порядку. Требовалось, оставив всю не- гусеничную технику и автотранспорт, прорываться налегке по лесным просекам через позиции танкистов сороковой бригады в направлении на Цехановец с целью соединиться с польскими войсками и срезать русский клин, прижавший его к границе. Этот удар имел шансы на успех: гусеничная техника пробилась бы по пересеченной местности несколькими колоннами. Но тогда пришлось бы оставить на милость местных жителей и русских, основную массу раненных. И много вспомогательной техники. Как и положено дисциплинированному офицеру, генерал доложил об этом фон Ратенову. Тот, в раздражении, бросил…

— Нет, генерал. Только не это. Вы представляете политические последствия? Несколько сотен раненых брошены на произвол судьбы… Что из этого сделают телевизионщики? Представь, реакцию канцлера и министра обороны?

— Но это — военная необходимость, Herr der Befehlshaber. Русские, насколько я знаю, полностью выполняют Женевскую конвенцию от сорок девятого…

— Это приказ, Шульце. Выполняйте! — И фон Ратенов отключился…

Шульце выбрал другой вариант: оставив сильный арьергард, отступать по шоссе в сторону Бельск- Подляски и далее на Юг, где ему и следовало соединиться с поляками. Отступать вместе со всеми тылами и ранеными по хорошей дороге. Расчёт ставился на то, что русским для перехвата отступающих потребовалось наступать вдоль шоссе по пересечённой местности, ломая при этом сопротивление поляков. Это давало возможность отойти вместе с тылами и ранеными, чего и требовало командование.