Рон
Шрифт:
«Они отлично поработали над тобой, парень» – подумал Рон. «Ну ладно, по крайней мере, ты снабдишь меня начальным капиталом.» Рон отобрал у рекрута половину его монет (медных, квадратных, с ликом очередного держателя) и отпустил с миром.
Теперь ему было на что играть (в кредит здесь не верили) и он мог присоединиться к игре – и к разговору.
С рекрутами маг не церемонился, обчистив их до нитки. Как бы невзначай он задал партнеру вопрос:
– Давно ты здесь?
Тот с легким удивлением поднял голову.
– Три месяца. А ты? Ты с нами еще ни разу не играл!
Рон недовольно крякнул.
– А, проклятье! – немедленно закричал Рон. – Ты доставляешь?
На кону было уже шестьдесят секьо, они остались вдвоем, Рон поставил еще крупную сумму, и накалившиеся страсти заставили игроков забыть о теме беседы. Вдруг Рон почувствовал чей-то взгляд. Он быстро стрельнул глазами. В пяти ярдах от их костра, облокотившись о камень полуразвалившейся стены сидел светлоглазый и светлокожий рослый человек и с каким-то острым интересом смотрел на Рона. Даже не на самого Рона, а на его голову. Человек был неплохо одет, явно не рекрут, но знаков отличия не имел. Его вьющиеся сероватые волосы свободно падали на лоб и на плечи, но не закрывали длинного шрама, который тянулся вверх по его щеке. В отблеске костра и шрам, и его хозяин выглядели зловеще.
«Мой диск! Ах, я идиот!» – мысленно застонал Рон. На его макушке поблескивал ничем не прикрытый диск зомби. Глаза юноши и незнакомца встретились, и Рон быстро отвел взгляд.
Это грозило обернуться катастрофой. Юноша попытался взять себя в руки. «Не надо подавать вида, авось он и решит, что ошибся в темноте. Скорее всего, он так и решит.» – успокаивал себя Рон. Не очень объективная мысль, но зато какая приятная! С трудом он заставил себя не поворачивать головы в сторону незнакомца и попытался расслабиться.
Через час Рон краем глаза заметил, что мужчина поднялся и ушел. К этому времени у мага оставался всего один партнер – кадровый военный. Игра шла на немалые ставки, и остальные, столпившись вокруг, наблюдали, шумно комментируя. Офицер присоединился к их компании четверть часа назад, и Рон, отметив его надменный вид, выправку и богатую одежду, которые сведетельствовали о том, что их обладатель – не последний в человек в армии, решил, что не выпустит его. Он то выигрывал, то проигрывал, стараясь раззадорить игрока, заставить его играть в долг, несмотря на правила, и, под конец, это ему удалось. 7! 8!
– Я выиграл! – неуверено сказал Рон. – Уже поздно, пора заканчивать. Вы ведь отдадите мне мой выигрыш, правда?
Воин с раздражением поморщился и встал.
– Неужели ты, ублюдок, думаешь, что кавари унизится до обмана грязного ойма? Идем ко мне в палатку, невоспитанная собака. Там получишь все и сполна.
Несмотря на недвухсмысленное предупреждение, Рон проворно поднялся. Именно это ему и было нужно.
Минут пять они шли, пробираясь между палатками, в которых жили профессионалы. Вокруг стояла тишина – за этим следили. Желающие кутить могли делать это в другом месте. (Впрочем, кое-где раздавался немелодичный храп.)
Воин нагнулся и пролез через узкую дыру в свою палатку. Рон задержался у входа.
Это была двухместная палатка, как и у всех кавари, и если ее второй хозяин на месте – будут сложности. Офицер зажег походную лампу, в случае нужды превращавшуюся в фонарь, и посветил на вход.– Ну, что встал? Заходи!
Он был один. Рон сделал шаг вперед и ударил мыслями по ничего не подозревавшему солдафону. Тот непонимающе моргнул и уставился на Рона.
– Сядь. Где твой напарник?
Ответа не последовало, и Рон усилил давление. Кавари, наконец сдвинулся с мертвой точки.
– Он на дежурстве, вернется в три утра.
– Отлично. – Рон запахнул полог. – Тогда поговорим здесь. Как тебя зовут?
– Римбон.
– Какого ты звания? Ты офицер? – Рон пока с трудом понимал знаки различия каватсов.
– Нет, я…, – Римбон произнес слово, по смыслу ближе всего подходившее к шефу команды из десяти человек в Мэгиене. Только под командой Римбона было не десять, а двадцать человек. Рон перевел это более адекватным словом на сиалоне – сержант.
– Мне нужны сведения об армии.
– А ты кто, шпион, что ли?
– Ты должен задавать мне только уточняющие вопросы. – недовольно сказал Рон. Его начала раздражать неподатливость этого самоуверенного каватса.
– Слушаюсь. – В голосе Римбона Рону почуялась ирония – парень оказался крепким орешком.
– Какие именно сведения?
– Какова численность вашей армии?
– Не знаю! – пожал плечами сержант.
– Ну, хотя бы примерно?
– Сейчас идет призыв…
– А до призыва?
– До призыва в армии было лишь незначительное число безмозглых, для тяжелых работ, и кадровые военные, гвардия в том числе.
– А число профессионалов увеличилось? – спросил Рон.
– Незначительно. Численность гвардии вообще не менялась.
– И сколько же у вас гвардии?
– 150 тысяч кавалерии и 200 тысяч пеших.
– А вас?
– Около полумиллиона.
– Ты знаешь, что у тебя на голове? – сменил тему Рон.
– Слышал. – усмехнулся Римбон. – Офицеров уведомляют об этом, да и простые посообразительней солдаты тоже, конечно, догадываются, что за штуку носят.
– А у гвардейцев тоже есть приемники?
– Приемники? А, да. Их, как и офицеров, официально предупреждают. Но мы подписываем клятву молчать об этом.
– Мы? – поднял брови Рон.
– Раньше я был в гвардии.
– Ты служил рядовым?
– Да. Меня якобы повысили. На самом деле я повздорил с офицером, и он избавился от меня. – с горечью сказал Римбон. Видно было, что он до сих пор не мог смириться с унижением, которому его подвергли. – Простое наказание его не удовлетворяло!
– Как ты думаешь, на сколько может увеличиться ваша армия в результате призыва?
– Откуда мне знать? – пожал плечами Римбон.
– Твоя оценка?
– Сейчас призывают не всех, чтобы иметь резерв. Рекруты вообще малоэффективны, их обычно гораздо меньше, чем обученных бойцов и безмозглых. С безмозглыми можно сделать все, что угодно, а со свободными – сложнее. Если их часто подстегивать, они могут спятить или взбунтоваться. Трудно сказать, что планируют эти умники в штабе…
– А сколько у вас в стране таких лагерей, как этот?
– Вот уж не знаю! Но думаю, не меньше сотни.