Рон
Шрифт:
Притаившись и размеренно дыша, юноша терпеливо ждал. Послышался плеск весел. Рон различил слабый свет на носу лодки, а, приглядевшись, заметил и темный бесформенный силуэт корабля на середине реки.
Когда лодка подплыла поближе, с нее донесся голос:
– Ожидает ли здесь кто-нибудь?
Рон поднялся и сделал шаг вперед.
– Ченио из цеха торговцев. Как зовут приславшего вас?
– Пек, капитан «Лиса».
Пек намекнул команде, что их пассажиром будет маг, и его поездку надо держать в строгой тайне, кто бы ни спрашивал. Эдоры (по крайней мере, коренные островитяне) до смерти боялись всякой магии, и одно упоминание о ней легко могло заставить
Рон шагнул в воду и забрался в лодку, которую удерживал веслом один из гребцов. Второй гребец подал юноше руку. Затем он взмахнул несколько раз фонариком, и люди на корабле потянули лодку назад. Эйну был очень быстр, и двоим гребцам побороть течение было тяжеловато.
Очутившись на корабле, Рон обнял Пека и сразу же направился в свою каюту, где завалился спать, молясь, чтобы в Аулэйносе не было проверки. Но сон его продолжался недолго. В устье во время прилива качало не хуже, чем в море, и первой мыслью Рона, когда он пробудился, было: «Звезды, какой же я идиот! Ну зачем я ел на ночь?!»
– Ну вот, Кестер, Вы добились своего! – Лаций в ярости бросил плащ на кресло и сел за стол.
– Вы санкционировали эту операцию. Ронис был потенциально нелоялен. – холодно отчеканил Талебрант.
– Его Величество будет очень недоволен, – угрюмо заметил Мэйдон Фингар, наливая себе вина.
– Ему можно и не сообщать, – вскинулся Кестер, – подумаешь, птица – обычный подмастерье!
Фингар стукнул ладонью по столу.
– И не подумаю. Ронис Ворансон не был обыкновенным. Во-первых он лично знал Эмрио. Во-вторых, это был единственный свободный ротен во всей Мэгиене, да еще волшебник.
– Еще три месяца, и он бы стал магом – в двадцать три года! Бедный мальчик! Он подавал такие надежды! Его работы включены в программу третьего курса! Как вы могли поступить так со своим учеником? – проговорил Плант, уставившись в одну точку.
– Вы его не знали! – злобно возразил Кестер.
– Не хуже, чем Вы, если Вы посмели предлагать мне такую операцию! – парировал Плант. – Инициатива исходила от Вас!
Бог с ней, с этой лояльностью. Зачем надо было подвергать психику мальчика такому испытанию? Чем он мог нам помешать? После захвата он смирился бы, и в Тивендале было бы одним полезным гражданином больше! Даже нелояльный он куда нужней третьему полукружью, чем некоторые Ваши пропойцы!
– Почему же все эти мысли не пришли Вам в голову раньше?
– Прекратите! Прекратите, вы оба! Вас противно слушать! Эта ваша лицемерная скорбь и попытки переложить ответственность друг на друга! Вы могли меня хотя бы поставить в известность, ведь я пока еще глава этого города! Нет, как бы кто не стянул вашу славу, не приуменьшил ваши заслуги! Убирайтесь и ждите решения короля!
Лорды молча удалились, обменявшись злобными взглядами. Спустившись вниз и выйдя на улицу, где уже стемнело и шел дождь, Талебрант сказал ожидавшему его слуге:
– Съезди, передай Томи, что может снимать посты в порту. Подозреваемый не придет.
Глава 2
Апрель 968 г. п.и. – «Лис»; 30 апреля – Кариндос, независимые острова; 3 мая – Большой Порт. Побережье.
Несмотря на меховую безрукавку, ветер продувал Рона насквозь, а этим эдорам – хоть бы что! Двое свободных от вахты моряков рубились на мечах. Такие драки часто устраивали на палубе – бились об заклад, решали споры, да и просто, потехи ради. Они поощрялись – даже
на торговом судне воины всегда должны быть в форме.Рон был бы рад просто посидеть и поглазеть на драку, но сейчас, как раз, переменился ветер, и волшебник должен был это исправить. В данный момент Рон сосредоточился на давлении в радиусе сорока миль. Он всегда был не в ладах с метеорологией, и сейчас очень утомился.
Корректировать погоду в последнее время приходилось все чаще – к сожалению, она не благоприятствовала плаванию.
Рон утешал себя тем, что до независимых островов осталось плыть не больше двух дней, а там в любом случае трудно изменить время пути до ближайшего к материку острова – Кариндоса. Оно неизменно составляло около трех дней. Пока «Лис» выбился из графика всего на день. В идеале самый быстроходный корабль, без груза, мог пройти расстояние от Аулэйноса до независимых островов всего за четыре ладони. Рон отвел на первый участок пути двадцать два дня, и из них уже прошел двадцать один. «Будем надеятся, что мне повезет, и на путь до Большого Порта я потрачу не больше ладони.»
Эдоры в Большой Порт сейчас не заходили, и Рон мог рассчитывать только на проезд до Кариндоса. От Большого Порта до ближайшего приграничного форта Ротонны можно было добраться за семь дней, если скакать по двенадцать часов в сутки. Но по пути негде было купить хорошую лошадь, и юноша не собирался загонять коня. Значит – две ладони.
На все-про все у Рона было 48 дней и, получается, что 41 из них он потратит на дорогу. Остается семь. Ну да ладно, если ему поверят, хватит и трех.
Как и ожидал Рон, к Кариндосу подплывали через 26 дней после отплытия из Аулэйноса. Рон заперся в каюте. У него было полно работы. Он попросил Пека разменять деньги Мэгиены на местную валюту – цекили. Она имела хождение в полисах и на островах. Теперь у него было много образцов.
В Кэрол Тивендале за изготовление фальшивых денег магов очень жестоко карали, но на такие мелочи Рон уже не обращал внимания. В дело пошел кувшин для умывания и несколько кружек – и вот, на столе перед Роном лежит горстка золотых совершенно одинаковых монет. Юноша сгреб их в мешок и положил в рюкзак. Пять штук он сунул в карман. Западный материк был беден золотом, в полисах оно очень ценилось, и твен пока были не намерены его обесценивать. За один золотой Рон мог купить лошадь.
Попрощавшись с Пеком, Рон стремительно сошел на берег и почти сразу же нашел купца, который намеревался вечером отплыть в Большой Порт. «Неслыханная удача! Мог бы прождать два дня» – подумал Рон, поднимаясь на борт.
Через три дня, слегка подсобив кораблю попутным ветром, он был в Большом Порту, имея в запасе 19 дней.
Город бурлил. Ни на Рона, ни на его одежду никто не обращал внимания. Рон, не задерживаясь, чтобы перекусить, сразу направился на огромный базар, процветавший в Большом Порту круглый год круглые сутки.
– Коня, – бросил он первому же торговцу лошадьми, и выбрал себе статного вороного жеребца, за которого, не торгуясь заплатил полтора цекиля. Еще на один золотой он приобрел сбрую и припасы и уже в полдень выезжал из ворот города.
Конь оказался отличным – быстрым и выносливым, но через четыре дня Рон все же приобрел другого – гнедого. Два дня он гнал во весь опор, ведя нового жеребца в поводу, а потом, отдав Воронка первому встречному крестьянину, онемевшему от удивления, пересел на гнедого. Оставалось три дня пути, и Рон не жалел новую лошадь, вознося хвалу предкам, что ему удалось ее купить.