Ромашка
Шрифт:
«Может всему виной ветер и тучи?» — Попыталась проанализировать свои эмоции девушка, но тут же откинула эту версию. Непогода непогодой, но нагнетала душевную тревогу точно не она. Внутри бурлила и клокотала магия, как море в шторм. Она то немного успокаивалась, то вздымалась волной, но не выходила за берег — Нилу, разбиваясь о внутреннюю преграду и стекая по ней тяжелыми каплями. Но даже не внезапная активность и без того слишком сильной и своевольной магии будоражила девушку. Сигнал извне. Заунывный, тянущийся на одной, почти беззвучной ноте, ощущаемый всей поверхностью кожи. Словно сам мир кричал ей об опасности
«Кажется, обилие мужей не пошло моей психике на пользу.» — Отмахнулась от внешнего раздражителя девушка. Она впервые ощущала такое единение со всем окружающим пространством. Словно ветер, тучи, солнце и даже мусор на дороге — это все была она и не она одновременно. Масштабность ощущений сбивала с толку и Нила пыталась их всеми силами обуздать и отринуть, чтобы вернуться в свое привычное состояние временной точки на карте.
Посторонний звук заставил вздрогнуть и вместе с его появлением пропало звенящее ощущение единства со стихиями. Они остались там, за окном. Перед окном же, в комнате, осталась смущенная и немного испуганная девушка.
— Светлого утра, моя ранняя пташка! — Худощавые, но сильные руки обвили талию Нилы и удобно расположились ладонями на ее животе. И Нила ощутила, как начинает отогреваться от тепла живота и мужской груди, что прижимались к ней сзади.
— Сезарио… — Радостно выдохнула она, откидываясь на некроманта всем корпусом.
— От чего не спишь? — Спросил мужчина и с выдохом, от которого по волосам и спине девушки пробежали приятные мурашки, поцеловал в макушку.
Нила пожала плечами, не понимая, как можно объяснить все то, что бушевало внутри и снаружи. И не покажется ли ее тревога мужчине блажью и глупостью?
— Мне почему-то тревожно. Словно должно произойти что-то ужасное. Как тогда… — И она вздрогнула, вспоминая свое единственное видение. Больше ее страхи не казались напрасными. Что-то и правда должно случиться.
— Как когда? — С интересом спросил мужчина. Нила не видела выражения его лица, а по голосу некроманта не было понятно — верит он или нет.
— Во вторую неделю после приезда, я училась, а… — Нила замолчала. Вздохнула. И продолжила. — А Тэй лежал у меня на коленях, мы разговаривали, он что-то рассказывал и меня внезапно накрыло. Я почувствовала чью-то боль, невыносимую и видела много крови, еще какие-то запахи… Незнакомые. Но я только сейчас поняла, что это было видение о тебе. Знай я раньше…
Нила поставила кружку на узкий каменный подоконник и повернулась к Сезарио.
Он смотрел на нее с интересом и сочувствием.
— Я бы не хотел, чтобы ты чувствовала все… — Сезарио сглотнул, на лицо его набежала тень. — Все, что чувствовал тогда я.
— Если бы это могло тебе как-то помочь, то я готова вынести и больше. — Искренне ответила Нила. — Не представляю, чтобы я делала не стань тебя. И тебя, и его.
Некромант улыбнулся и девушка увидела уже ставший привычным «взгляд в себя».
— Он тоже тебя любит. — Произнес он вслух. — Как и я. — Добавил чуть тише.
И склонился к ее губам для поцелуя. Но, едва коснувшись своими губами губ девушки, некромант отстранился.
— Тэй — эльф с хвостом, которого едва не замучал Конст, твой бывший раб… Он твой муж? — Поинтересовался некромант. Он старался придать голосу равнодушия, но у него это плохо получалось. В словах проскальзывали
рычащие нотки.— Да. — Нила, прищурившись, заглянула в лицо некроманта. — И будет лучше, если вы оба смиритесь с этим фактом. Он мне нужен так же, как ты, как и Миай, как Констант.
— Зачем?
— Что? — Нила удивленно вскинула бровь.
— Ты не говоришь, что всех нас любишь. Или что хочешь. Но не раз упомянула, что мы нужны. Так зачем?
Нила сглотнула, отводя глаза:
— Не знаю, просто чувствую и все. И это не значит, что я всех вас не люблю. Просто мне тоже тяжело смириться с тем, что нас тянет друг к другу магически, и что вас, мужей, так много. Я никогда не думала о таком браке. Даже отношения с несколькими не рассматривала. А когда ты понимаешь, что в каждого из мужчин ты готова вцепиться и не отпускать даже мертвыми… Это сбивает с толку. Разрушает все восприятие мира. Так же, как и вам, мне приходится каждую минуту преодолевать внутренние барьеры.
С каждым словом голос Нилы звучал громче и его тембр становился насыщеннее. В конце концов Сезарио не выдержал, он приложил палец к ее губам, прижимая к себе второй рукой еще сильнее:
— Т-с-с… — Нила сразу же замолчала. Некромант положил ладонь на ее голову, заставляя смотреть на него. — Я тебя ни в чем не обвиняю. Ревную, да. Но не обвиняю. Мне в самом деле интересно, что заставляет нас искать и стремиться. И спускать внутри семьи друг другу то, что посторонним никогда бы не простили.
Нила слабо улыбнулась:
— Ты о Миае?
— Да, когда он предложил Конста не развязывать, я был уверен, что тут ему и крышка. Если бы не путы. Но он взял себя в руки очень быстро и даже не держит мысли о мести. Это удивительно.
— Мне кажется, что все мы очень скоро узнаем и о том, что нами движет, и о цецли нашего союза.
— Думаешь, цель — не детишки? — Хмыкнул Сезарио.
— Уверена. — Тихо рассмеялась Нила и прижалась уже сама к сильному телу некроманта. Он вкусно пах горечью сосны и девушка зарывалась в его грудь носом, даже не замечая, как он ее телодвижений без подтекста, у мужчины возникают реакции вполне определенного характера.
— Нила, если ты сейчас не утихомиришься, то мы можем смутить любого, кто сюда войдет. — Низким от возбуждения голосом предупредил Нилу некромант.
— Не думаю, что мы сильно смутим Миая, да и Дельфину тоже… — Проговорила в ответ девушка, делая вращательное движение бедрами и вспыхивая сухим деревом, едва почувствовала ответное первобытное движение.
Ее к мужьям не просто тянуло духовно. Ей хотелось узнать не только их характеры, их увлечения, то, что им нравится и наоборот, мысли по любому поводу и по любой ситуации.
Но в притяжении присутствовало и огромное сексуальное желание. Даже сейчас, несмотря на никуда не исчезнувшую тревогу, она готова была облизать Сезарио с ног до головы, наплевав на возможных свидетелей. Ей нужно было его тело, его дыхание. его руки и губы, его хриплый, сводящий с ума все клеточки ее тела, голос. Здесь и сейчас. И то, что где-то там, под этой бархатной, смуглой кожей, скрывался еще и Констант, сводило с ума окончательно.
Она судорожно снимала и так немного численную одежду некроманта, состоящую из рубашки и штанов. Тянула, срывая. На вещах трещали нитки, но никто из двоих не обращал внимание на такие мелочи.