Чтение онлайн

– Если ты Тьма, то соперник – Свет?

– А ты имеешь что-то против Тьмы? – даже удивился собеседник.

– Вообще-то, в жаркий полдень, очень даже ничего… – немного натянуто отшутился Владивой. – А как это скажется на моем мире? Не сотворю ли я собственными руками еще один Армагеддон?

– Напротив. Чем хочешь, поклянусь. Суть в том, что пособник противоборствующей стороны собирается проникнуть сквозь Барьер и убить Темна. Как по мне, так и пусть себе. От этого сумасшедшего все равно никакой пользы. Но беда в том, что скорее всего воин не сумеет победит чернокнижника, зато кокон будет разрушен, и обезумевший от ненависти маг вырвется из заточения. Представляешь, что он натворит,

после того, что с ним сделали? Боюсь, первый Армагеддон теплым летним дождиком покажется.

– Тебе какой в том интерес?

– Скажем, у меня на ваш мир другие планы. И я еще не готов к их реализации. Поживите себе пока в мире и спокойствие, еще лет триста. А там – поглядим. Ну как, готов слушать дальше?

– Хорошо, говори…

– Он очень скоро придет в Полуденные земли. И я хочу, чтоб в нужный момент, ты заступил ему путь. Не подпустил к Барьеру.

– Убивать обязательно?

– Вовсе нет. Сумеешь убедить словами – не вижу проблем. Ну, а дойдет до поединка, сам решишь. Вообще-то я постараюсь, чтобы он даже Проход не преодолел. Но в таком важном деле подстраховаться не мешает. Так как – согласен?.. Подробнее расскажу, если договоримся.

– А если нет?

– Ну, а на нет и суда нет, только Особое совещание. Прости, это тоже из другой эпохи, – непонятно пошутил гость, но продолжил абсолютно серьезно. Даже – протокольно. – Отказ от сотрудничества не является преступлением. Хаос никого не принуждает и чтит свободу выбора.

– А если я соглашусь, но потом передумаю? – продолжал уточнять дотошный барон, много лет побывавший в шкуре управителя и хорошо знающий все закорючки законотворчества и торговли.

– Я ведь пришел к дворянину, а не обычному харцызу. У тех понятие чести только на друзей распространяется, а с врагом любые хитрости и подлости разрешены. А от благородного человека – удара в спину опасаться нет необходимости. Коль пообещает, то непременно исполнит, даже если его при этом с души будет воротить.

– Какова же награда? – наконец-то поинтересовался Владивой. – Если столкуемся…

– Давай сообща подумаем, – сделал широкий жест Артас. – Вечная жизнь тебе не понравиться. Уж поверь. Через пять-шесть сотен лет так заскучаешь, что молить о смерти станешь. Проверено. Богатство? После Испытания и объединения Степи, не будешь знать, куда девать золото и драгоценности. Любовь? Зачем она харцызу? Тут с этим попроще, скольких возьмешь, столько твоими и будут. Сам-то ты чего желаешь?

– Не знаю, – пожал плечами рыцарь. – Каждый раз по-разному. Сейчас, например молочка б холодного, прямо с погреба, да хлеба с медом цветочным… – и не успел он договорить, как в одной руке у него оказалась большая кружка с молоком, а в другой – хрустящая краюха с толстым слоем меда.

– На этом и остановимся, пока… – удовлетворенно произнес Артас. – Пей и ешь смело. Это не аванс и ни к чему тебя не обязывает. Ты меня хотел угостить, даже не зная, с кем дело имеешь, вот я и отдариваюсь. Все по-честному, – и, дождавшись пока Владивой с наслаждением отпил из кружки и вгрызся зубами в сладкое угощение, продолжил. – Я предлагаю тебе в награду, исполнение желаний. Не всех, конечно, это противоречило б здравому смыслу. А по мелочи, зато – не ограниченно… Плюс отменное здоровье до самой кончины. Годиться?

– Заманчиво, – кивнул Владивой. – Стоит обдумать. А давай так, как я в нужный момент решу, так и будет. Окажу помощь – награда моя. Передумаю – значит, мы просто не столковались.

– Коварно… – одобрил Артас. – Совершенно по-нашему. А давай! – воскликнул задорно. – Испытаем судьбу.

Впервые за весь разговор гость вполне искренне улыбнулся.

– Тогда, прощай, барон. Как время быстро пролетело.

Видишь – светает ужо… Захочешь пересмотреть условия, подумай об этом настойчиво, если буду поблизости, услышу и заскочу на огонек. Ну а нет, тогда до встречи на Сумеречном мосту, – молвил и исчез.

А Владивой, покоряясь какой-то непонятной потребности, поднялся и стал карабкаться вверх из буерака. Из тьмы навстречу солнцу.

Темный колодезь оврага за спиной, и звонкое пенье жаворонков над просыпающейся степью так и напрашивались на определенные сравнения, и вызывали смятение чувств, даже в полностью лишенной романтичности и на дух не переносящей всяческих рифмоплетов, сугубо прагматичной душе рыцаря.

Владивой упрямо тряхнул головой, пытаясь таким образом прогнать совершенно лишние сейчас мысли, но из-за слишком резкого движения потерял равновесие и чуть не скатился вниз. Чудом, удержавшись на ногах, он смачно выругался, и уже не отвлекаясь ни на что, ловко выбрался на край обрыва.

– А это чем не знамение? – широко улыбаясь, задал он вопрос восходящему над равниной солнцу. – Даже глупец вроде меня и то должен истолковать подобное происшествие исключительно однозначно… Мол, делай свое дело, не забивай голову глупостями, и будь, что будет! Тем более, что будет именно так, как и должно быть. Или, как говаривал один мудрец, незадолго до своей кончины: 'поживем – поглядим'. Соврал Черный бог, конечно, многое – все совсем не так просто. Но прежде чем войти в заточение к чернокнижнику Темну, пусть рыцарь Света продемонстрирует свое искусство. А я уж тогда сам оценю, будет у него шанс победить, или и в самом деле даже пытаться нечего…

Сменив ученический балахон на легкую курточку и зауженные шаровары зеленого панбархата, девушка казалась еще стройнее, особенно рядом с облаченным в доспех рыцарем. Во всяком случае, пока мы с виконтессой шли к оседланным лошадям, все до единого окна первых этажей упорно демонстрировали мне нечто черное и бочкообразное, грозно вышагивающее рядом с грациозной зеленью. А еще этот разительный контраст подчеркивали ужас и восхищение, отображавшиеся на лицах, высыпавших во двор проводить любимицу Академии, студиозусов всех курсов. Они явно впервые узрели воочию иллюстрацию к 'Красавице и чудовищу'. Знал бы, что наш выход произведет такой эффект, я бы и шлем не поленился одеть. Короче, картина маслом 'Похищение Европы'. Сравнение с быком для меня не слишком лестное, но ведь животина, помимо всего прочего, еще и Бог. Правда, Европа там, кажется, без обмундирования? М-да, мечтать не вредно…

А Весняна тем временем легко вскочила в седло и пришпорила кобылицу. Благородное животное, от такого посыла, взяло с места в карьер. Звонко застучали подковы мощеным двориком, и всадница вынеслась за ворота.

– Следом! – приказал я. – Гладила, охранять виконтессу!

Десятник повторил приказ и во главе отряда понесся следом за взбалмошной девицей.

– Глянь, какие мы резвые, – буркнул я.

– Застоялась в стойле! – добавил кто-то сзади.

Я оглянулся и увидел улыбающееся лицо наставника Вавулы.

– Кобылица, говорю, застоялась, вот и понесла. Разомнется, подустанет и поостынет. Но, норовиста, факт. Ох, и намается с ней… всадник.

– Вам виднее, господин наставник… – ответил я с такой же светской улыбкой. – Сразу видно, умеете разбираться в характере… божьих созданий. И позвольте откланяться.

– Одну минутку, господин сотник. Вот, возьмите, – хранитель протянул мне небольшой подсумок. – Мастер велел передать.

– А что там?

– Самострел.

– Такой маленький? – удивился я, припоминая когда-то виденные в музее боевые арбалеты.