Шрифт:
Дзинтра Шульц
Робертыньш
Фикус был необычайно красивой планетой. Его оранжевые плато, темные долины и белые вершины гор непрестанно меняли окраску, потому что была планета очень маленькой и время на ней текло быстрее. Прибывшим сюда с Земли людям сутки Фикуса казались чересчур короткими.
На Фикусе не было ни садов, ни городов, потому что люди доставляли сюда с Земли все необходимое. Зато на оранжевых площадках они разместили ракетодромы, в горах укрыли антенны, а в пологой долине уложили зеркальную плоскость, куда, словно в чашу, собиралась энергия белого солнца Фикуса.
Чем больше люди осваивали Фикус и чем чаще маленькая
Оранжевые плато скрылись под противоударными пластмассовыми покрытиями, из долин во все стороны протянулись кабели и провода, а вершины гор заслонили решетки локаторов.
Шестеро поселившихся на Фикусе астронавтов постепенно обвыклись здесь, с радостью встречали рассветы, а ночью, если не спалось, они заводили маленькую антикварную машину и отправлялись на другую сторону планеты, где загорали в какой-нибудь из немногих незанятых долинок.
Был на Фикусе и робот по имени Робертыньш Вообще-то его предназначением было развлекать астронавтов, но одна постоянная забота была и у Робертыньша - он следил за напряжением в линиях, по которым энергия поступала из хранилища. Робертыньш проделывал эту операцию совсем шутя: посвистывая, шагал он вдоль линий, крепко обхватив железными пальцами провод, и мелодия, которую он выводил, соответствовала величине напряжения на линии.
В остальном же Робертыньш был просто-напросто маленький шалун. Он бродил возле астронавтов, помогая им коротать время своей болтовней, умел быть полезным, а иногда мешал, путаясь под ногами. Ночью, когда почти все спали, Робертыньш - он-то совсем не нуждался в отдыхе - бродил по маленькой планете, баловался с искрами, проскакивающими между проводами, делал круг на машине, а ближе к утру старательно готовил всем завтрак.
Будить людей и подавать им утреннюю чашечку кофе было для Робертыньша величайшей радостью. Улыбаясь, сидел он в конце стола, изучая людей и удивляясь им.
В отличие от других роботов, которые когда-то входили в обслугу планеты, у Робертыньша были свои, только ему свойственные причуды. Он, к примеру, носил короткие штанишки. (Поначалу Робертыньш запросил длинные, а вернее - скафандр, как и у прочих астронавтов, но так как на корпусе Робертыньша располагались некоторые ответственные узлы, индикаторные лампочки и рычаги управления, то на общем планетном совете было решено соорудить ему короткие штанишки.)
Из всех работавших на Фикусе астронавтов особенно подружился Робертыньш с Увисом. Увис был самый молодой член экипажа, и маленькая планета стала его первым местом работы.
Начинающий астронавт добровольно взял на себя заботу о Робертыньше, чистил, смазывал и отлаживал его механизмы, никогда не оставляя без внимания жалобы Робертыньша на искрящиеся контакты, щелкающие суставы или отклонения от заданного напряжения. Ломался Робертыньш редко. У него были прочные конструкции, мозг средней величины и повышенной емкости блоки памяти. Иногда Увису казалось, что Робертыньш охотнее обучался всякой чепухе, нежели пополнял блоки памяти полезной информацией...
В рассветные часы короткого и невероятно прекрасного лета, когда Увис с Робертыньшем стояли на одном из пригорков вблизи лагеря, Робертыньш обычно смотрел не на солнце, а на Увиса, потому что запечатлевшийся однажды в памяти робота вид рассвета уже не представлял для него никакого интереса, зато Увис всякий раз по-иному выражал свою радость и восторг.
Когда они возвращались
в лагерь, Увис задавал Робертыньшу вопросы, чтобы позабавиться его формулировками.– Робертыньш, что такое цветы?
– Цветы это редко наблюдаемый в мировом пространстве процесс, в котором со всей очевидностью одни неорганические вещества превращаются в другие.
– Робертыньш, а что такое дождь?
– Круговорот водорода и кислорода, - в тот же миг отвечал Робертыньш, но долго Увис этого не выдерживал, принимался рассказывать сам. Только то, что помнил Увис о Земле, ничуть не походило на объяснения Робертыньша. Робертыньш не вспоминал рассказов Увиса наедине с собой, но слушать их ему было бесконечно приятно. В такие минуты робот словно уподоблялся людям, ощущая незапрограммированные изменения в своем железном корпусе, желание лететь, куда то торопиться. Он чувствовал прикосновение скупого ветра Фикуса, которое мог бы уловить лишь с помощью барометеоиндикатора. Робертыньшу начинало казаться, что в холодном воздухе летают птицы, которых никогда не бывало на Фикусе, и вместо привычных белых скатов вершин ему чудились зеленые склоны...
Дни шли за днями, и опять подоспело время пополнить запасы продовольствия, воды и материалов. В полете на Землю ничего сложного не было, и летали обычно поодиночке. Понятно, что каждому хотелось побывать дома, на Земле, поэтому очередь строго соблюдалась.
Когда настал черед Увиса, он попросил разрешения взять с собой на Землю Робертыньша. Полет длился недолго, на Фикусе вполне могли обойтись без робота, и им разрешили.
Так Робертыньш увидел Землю, первую в его жизни обжитую планету. Знал он прежде только Фикус, но что такое был Фикус по сравнению с Землей... Красочный рисунок его поверхности напоминал одеяние, сшитое из нескольких однотонных кусков, Земля же была непередаваемо прекрасная, гармоничная, живая...
В положенное время они вернулись. Увис, само собой, захлебываясь говорил о Земле, о том, как дома хорошо и спокойно, и с воодушевлением окунулся в работу. В этом не было ничего странного, и опытные астронавты, глядя на Увиса, вспоминали свои первые полеты, первые восторги и возвращения, но совсем скоро они позабыли об Увисе и обратили внимание на Робертыньша. С ним-то происходило нечто из ряда вон выходящее.
Когда ракета опустилась на Фикус, Робертыньш из нее не вышел. Никто, кроме Увиса, в тот момент ничего не заметил.
Увис вернулся в ракету. Робертыньш стоял и пристально глядел в откинутый люк. Увису померещился испуг в обычно безэмоциональном взгляде робота.
– Что случилось, Робертыньш?
– спросил Увис.
– Тебя что-то пугает?
– Нет, - ответил Робертыньш.
– Но я не хочу на Фикус.
Увис вздрогнул. Роботу не пристало слово "не хочу" (Он мог сказать "не могу", "не в состоянии", "нельзя" или "не знаю"...)
– Почему?
– машинально спросил Увис.
Робертыньш не ответил. В этот момент он походил на маленького, беспомощного мальчишку, и Увис просто взял друга за руку и вывел его из ракеты.
С этого момента все и началось. Веселый и жизнерадостный Робертыньш стал молчаливым и грустным. Он один подолгу сидел на холме, что-то тихо напевая, и единственной работой, которую он все еще охотно выполнял, была проверка линий.
Увис каждый вечер тщательно обследовал техническое "здоровье" Робертыньша, но никаких отклонений не обнаруживал: все блоки, узлы и клетки работали безотказно.