Чтение онлайн

— Ну?

— Короче, лично я был бы совсем не против, чтобы со всеми этими участками произошло нечто подобное, — он вытащил чудесную страничку и положил на стол. — Только руками не трогай, запачкаешь.

— М-да, — почесал затылок Никита. — Я понимаю, что ты по-пьяни это нарисовал. Но скажу тебе, как другу, лично я тоже был бы не против такого исхода. Главное, чтобы огонь на лес не перекинулся…

— На лес? — Виктор перевел взгляд на рисунок и вздрогнул.

На самом деле он ожидал нечто подобного. Все картинки, нарисованные на страницах блокнота, как только Виктор хоть ненадолго закрывал глаза, начинали жить

Небо над просекой было сплошь затянуто черными тучами, сверкали молнии, а строящиеся коттеджи горели. Все до одного. Виктор моргнул.

— Дружище, мне показалось, что только что огня на картинке было меньше, и тут же стало больше, — сказал Никита.

— Надо срочно выпить, — ответил Виктор, поспешно вкладывая страницу в тетрадь.

Когда пили, Виктору послышался вой пожарной сирены. Стукнув пустой стопочкой по столу, он прошел в комнату, где с магнитофонной ленты хрипел что-то там про караван Александр Кутиков из группы «Машины времени», и увеличил звук почти до полной громкости…

Проснувшись, Виктор понял, что для сборов на последнюю перед дневным перерывом электричку у него совсем мало времени. Голова побаливала — шутка ли, выпить на двоих три бутылки. Хорошо хоть закусывали и хорошо, что все-таки выспались, хотя легли спать в половине третьего ночи — играли в шахматы. От предложения Никиты попить чайку отказался и, попрощавшись, быстрым шагом направился на станцию. Несмотря на то, что время поджимало, пошел не самым коротким путем, через просеку, а по шоссе до железнодорожного переезда и потом — по шпалам.

На электричку успел, хотя и пришлось пробежаться, чтобы запрыгнуть в последнюю дверь последнего вагона. В вагоне было малолюдно. Отдышавшись, Виктор достал из рюкзачка тетрадь и только теперь сообразил, что забыл взять с собой карасиков, которых вчера специально упаковал в пакет и оставил на полочке в подполе. Рыба, конечно, не пропадет, Никита обязательно о ней вспомнит, но вот похвастаться перед инкассаторами теперь будет нечем, могут и не поверить, что рыбалка оказалась такой удачной. Михалыч первый, скажет, мол, соврешь — не дорого возьмешь.

Картинка на чудесной страничке, как он и предполагал, изменилась. Никаких коттеджей, никакой стройки… Под абсолютно ясным небом — полоса пепелища, слева и справа от которой стоит нетронутый огнем хвойный лес.

До Виктора дошло, что грозовой ливень, приближение которого они вчера испугались с Никитой, обошел деревню стороной. Может, пролился как-то выборочно. Так же, как выборочно били молнии в строящиеся коттеджи.

Виктор тщательно стер отображенное на страничке пепелище.

Потом стал прикидывать, что же теперь на ней нарисовать? К примеру, скопировать курносую девушку в очках и с двумя топорщившимися косичками, сидевшую через два ряда к нему лицом и читавшую книгу. Но не просто скопировать, а сначала нарисовать ее одежду, разбросанную по сиденьям, а потом уже и ее саму — без всякой одежды, но все-таки в очках и с книгой в руках. И после этого — ненадолго прикрыть глаза…

Виктор живо представил, как девушка, вдруг обнаружив себя в электричке в чем мать родила, испугается, завизжит, в панике постарается прикрыть наготу книгой, отбросит ее, схватится за одежду… Нет, жалко девчонку. Да и в вагоне

Но ведь ничто не помешает нарисовать эту же девушку в обстановке его квартиры! Как она будет сидеть на раскладном диване в этих же очках, с этой же книгой в руках, в этом же веселеньком платьице… а лучше — без платьица…

Виктор не сводил с девушки глаз до тех пор, пока она не вышла из электрички на станции Одинцово. За это время она несколько раз отрывалась от книги, зыркала в его сторону и вновь углублялась в чтение. Напоследок, захлопнув книгу, не просто зыркнула, а, сдвинула средним пальцем очки на кончик носа, пристально на него поглядела, как-то неопределенно хмыкнула и поспешила на выход.

Во время маршрута, а по вторникам Виктор Кармазов бегал сборщиком, собирая дневную выручку с торговых точек, он то и дело вспоминал девчонку из электрички. И, вроде бы, ничего особенного в ее внешности не было, подумаешь, две косички да курносенький нос, но воображение художника невольно дорисовывало большие глаза, длинные ресницы, ровные белоснежные зубки, ямочки на щеках, ну и, конечно же, сногсшибательную фигуру.

В какой-то момент он вдруг осознал, что чудесную страницу, оставленную дома в тетрадке, надо беречь. Да, что там беречь, ею надо дорожить. Возможно, вторая уцелевшая страничка все еще в руках Джона Маленького, но на это надежды мало. А что если у Александра Ивановича, написавшего забойный детектив, имеется еще один блокнот с «перовским» рыболовом на обложке?! В таком случае, было бы очень неплохо, чтобы писатель не знал о его чудесных свойствах, и чтобы расстался с ним так же легко, как и с первым.

С Александром Ивановичем он не общался с пятницы, то есть, с того самого дня, когда старший кассир передал ему рукопись и блокнот для рисования. Детектив Виктору понравился, ну а блокнот… Тому блокноту цены не было, а он так бездарно его профукал! Но, возможно, все поправимо?

На второй этаж продуктового магазина, в котором работал Александр Иванович, Виктор поднялся чуть ли не бегом. Сосед по дому как всегда выглядел слегка рассеянным, пока сдавал опломбированную сумку с деньгами, суетился, в глаза Виктору не смотрел.

— Прочитал я твою нетленку-то, Иваныч! — сообщил инкассатор, когда все формальности с приемом сумки закончились.

— Так быстро? — изумился Александр Иванович. — И как впечатление?

— Скажу честно — понравилось. Прикольный детективчик. Кровищи, конечно, многовато, а кому сейчас легко!

— Правда, понравилось?

— Да, супер, супер! — Виктор показал кассиру большой палец. — Я половину твоего блокнота разными сценками украсил — так увлекло. Да вот беда…

— Что? — насторожился Александр Иванович. — Какая беда?

— Посеял я твой подарок. То ли в трамвае из сумки выронил, то ли еще где…

— Подарок? — Александр Иванович, казалось, не сразу понял, о чем речь. — А-а-а… мой блокнотик… Черт! Жаль! Обидно! Обидно, что твой труд пропал. А ты восстановить рисунки смог бы? К примеру, на обычной бумаге?

— Да без проблем! Просто блокнот всегда под рукой, и рисовать в нем удобнее. У тебя другого такого же нет?

— Что? Да причем здесь блокнот? — не понял проблемы Александр Иванович. — Главное — изобразить живых людей, как они радуются, страдают, погибают…