Чтение онлайн

— Твоя комната, Ричи, лучше, чем у нас всех.

И теперь ребята начали посещать Ричи, чего так хотела Кэрол.

Впрочем, лишь немногим из них Ричи показывал главную достопримечательность своего жилья. В задней стенке стенного шкафа он случайно заметил отверстие, забитое фанерой. Сорвав ее, Ричи с восторгом обнаружил тайник, достаточно вместительный, чтобы можно было там лежать вытянувшись. Он оклеил стены серебряной фольгой, потолок — плакатами и здесь, спрятавшись от родителей, Ричи наслаждался опиумом.

Все-таки Джордж обнаружил тайник и ликвидировал его. Срывая со стен фольгу, он нашел маленькое углубление и в нем что-то твердое в полиэтиленовом мешочке.

— Что это?

— Не знаю, — ответил Ричи. — Земля,

по-моему.

— А по-моему, не земля, — возразил отец. — Землю бы ты так не прятал.

— Это гашиш, — признался Ричи. — Но он не мой, а товарища. Честное слово.

Несмотря на протесты Ричи, Джордж уничтожил наркотик и забил тайник досками.

Как-то после школы Ричи с Молотком выкурили по две сигареты, и Ричи отправился в кафе полакомиться мороженым. Поев, он продолжал сидеть за столиком. Его попросили уйти, но он отказался. Тогда владелец кафе пригрозил, что его выгонят.

— Только посмейте! — холодно ответил Ричи.

Два паренька-официанта схватили его и выволокли за дверь.

Ричи поднял с земли большой камень, швырнул в зеркальную витрину кафе и пустился наутек. За ним была снаряжена погоня, и, пойманный через несколько кварталов, он был вынужден назвать свою фамилию.

Владелец кафе потребовал у Джорджа Динера 250 долларов за разбитую витрину. Джордж был потрясен полным отсутствием раскаяния у Ричи. Наоборот, мальчик, казалось, гордился своим поступком.

— Я решил посоветовать этому человеку, пусть подает в суд для несовершеннолетних, — сказал Джордж жене. — Парня надо хорошенько проучить, и сейчас самое время.

Кэрол не протестовала. Суд потребовал от владельца кафе искового заявления о «преступной шалости». Дело тянулось несколько месяцев, но так как истец не явился в суд после трех вызовов, оно было прекращено.

Ричи был недоволен действиями отца.

— А ты не бросай камни в витрины магазинов, — заметила Кэрол.

Ее тревожил холод, возникший между мужем и их первенцем. Джордж продолжал свою разъездную работу, но он уже не ожидал с нетерпением, когда семья соберется за ужином. Прежде это был час оживленного общения с детьми. Теперь же Ричи торопливо запихивал в рот еду, покончив с ней, выскакивал из-за стола и спешил в свою комнату; дверь захлопывалась, и из-за нее сразу вырывалась оглушительная поп-музыка. Один раз Джордж последовал за Ричи, постоял у двери, постучал. Но тут же опустил руку и отошел с таким лицом, что у Кэрол екнуло сердце. В пятнадцать лет Ричи создал себе собственный мир, и вход в него для родителей был закрыт.

Джорджу отравляли жизнь не только нелады с сыном. Он искал виновника многих бед — и той, что изменила образ жизни сына, сделав его столь непонятно агрессивным, и той, что заставляет платить за дом 1200 долларов налога в год, вместо недавних 400, и той, что вызывает небывалый рост преступности, Джорджу подчас казалось, что он нашел этого виновника. Он считал, что виной всему «вирус либерализма». Хотя он не состоял в обществе Джона Бёрча (адрес, телефон и фамилия местного председателя этого общества, между прочим, ежегодно печатаются в справочнике библиотеки Ист-Медоу), Джордж иногда говорил, что сочувствует этой экстремистской организации,

В былые дни он мог обнять старшего сына, прижать его к себе. Сейчас это было невозможно, несмотря на все его желание разрушить выросшую между ними преграду. Чудовища, изображенные на стене комнаты Ричи, воплощали в представлении отца те опасные силы, которые стремились изменить Америку Джорджа Динера, страну, которую его учили с детства уважать, любить и защищать. Эти силы уже ворвались к нему в дом и захватили в плен его сына. Единственное, что Джордж умел противопоставить им, было усиление строгих мер. Он был слишком упрям в своем консерватизме, чтобы попытаться понять Ричи. И был слишком взрослым, чтобы плакать.

Осенью 1969

года почти повсюду в Америке ощущалась нехватка марихуаны. Президент Никсон хотел создать себе политически привлекательный образ борца с наркотиками. Действительно, было арестовано несколько человек и конфисковано несколько тысяч килограммов контрабанды. Однако за время краткого «голода» (через два-три месяца контрабандисты открыли новые пути поставки в США марихуаны) на наркотики потребители нашли им заменители. Ричи и многие другие ребята обратились к сильнодействующим медикаментам.

За Ричи укреплялась репутация «чудилы». О его выходках в школе ходили легенды. То он вдруг засыпал во время чтения присяги на верность флагу, то, идя домой, вдруг хватал на улице брандспойт и пускал мощную струю воды в чье-то открытое окно.

Психиатры считают, что большинство людей обладает запасом жестокости, но их мозг создает барьер, удерживающий от актов насилия в различных случаях. Персоналу больниц нередко приходится иметь дело с пациентами, которые, получив предоперационный наркоз, вдруг пробуждаются и рвутся избить медсестру или соскочить с операционного стола, изрыгая ругательства. В обычной ситуации это нормальные, спокойные люди.

В один весенний день трое парней, среди которых был Ричи, «голосовали» на шоссе. В Ист-Медоу лишь один автобусный маршрут, и у ребят там принято «голосовать», но это запрещено законом. Проезжавший мимо полицейский патруль остановился рядом. Парням приказали сесть в полицейскую машину и выслушать лекцию. Когда машина набрала скорость, Ричи вдруг на полном ходу распахнул дверцу машины и помчался в поле. Полицейские не сумели его догнать, но выяснили у ребят, кто он, а также то, что он обычно под вечер околачивается с компанией возле автоматов с фруктовой водой у дорожного продуктового магазина. В тот же вечер полицейский подъехал к магазину и сразу заметил ярко-рыжие волосы Ричи. Увидев полицейскую машину, Ричи замер от страха. В кармане у него было четыре таблетки, купленных четверть часа назад. Он поспешно запихнул все четыре в рот, запив фруктовой водой. И кинулся наутек. На следующий день Ричи признался Брику: «Я почувствовал, что могу летать». Ему уже казалось, что это не он, а кто-то другой бежит, потом вдруг представилось, что он — автомобиль и мчится на бешеной скорости. Полицейская погоня осталась далеко позади.

На другой, день Джорджа пригласил к себе инспектор суда для несовершеннолетних, получивший извещение из полиции. К делу Ричи Динера, сказал инспектор, прибавился еще один материал. Джордж высказал тревогу по поводу того, что через девять дней сыну исполнится шестнадцать лет и тогда закон будет рассматривать его как взрослого. Инспектор это подтвердил. Кстати, он только что звонил в школу и выяснил, что Ричи не проявляет никаких стараний даже по тем предметам, к которым имеет способности. Джордж это знал. У Ричи были «неуды» по трем предметам, в том числе и по биологии, которая прежде так увлекала его.

Джорджу все это было непонятно, как не мог он взять в толк недавний случай. Он сделал сыну замечание по поводу одного невыполненного поручения. Ричи схватил вилы и с размаху швырнул в резиновый бассейн, продырявив стенку. Бассейн стоил 400 долларов. Ричи готов был броситься на отца с кулаками, и Джордж растерялся. Ему хотелось только крикнуть: «Сын, это же твой бассейн! Не понимаешь разве, он был куплен для тебя?!»

Жарким летним вечером распахнулась дверь дома Динера, и оттуда, перепрыгнув через ступеньки, выскочил Ричи с лицом, искаженным злобой. Вслед за ним выскочил на крыльцо Джордж с куском резинового шланга и вдруг остановился. Бежать ли ему за сыном на угол улицы, куда несся сейчас Ричи, чтобы укрыться в толпе собравшихся там мальчишек? Они облепили стоянку автомашин, валялись на земле, внимая оглушительной магнитофонной музыке, разрывавшей душную тишину июльского вечера.