Рейтинг
Шрифт:
— Этого еще не хватало, — заволновался Саша.
— Все нормально, — попыталась успокоить его Тина. — Если что, у меня — свежая прививка. Здешние врачи сказали, что я вообще не должна быть восприимчива к подобным инфекциям. В моем генетическом паспорте есть пометка об иммунном импринтинге.
На этом Тина продемонстрировала Саше свою щиколотку, место укуса на которой было заклеено пластырем.
Зверя искали всем семейством, но так и не нашли. Только нору в стене за кухонной плитой. Владимир Линник забил вход в нее колышком.
Пришлось еще потратить время на ожидание санитарной службы, и пока закончится обработка квартиры.
— Надо что-то делать, — сказал один из служащих, обращаясь почему-то к Саше. — Раньше эта гадость
— А санитарные службы куда смотрят? Это модераторы должны крыс ловить? — перебил его Владимир Линник. Он не хотел, чтобы дети и их гостья подумали, что он, живя один, развел антисанитарию и крыс.
При упоминании модераторов Тина и Майя переглянулись, а Саша отвел взгляд.
— А я тут при чем? — ответил сестре, когда отец вышел из кухни провожать санитаров.
Майя улыбнулась:
— Куда смотрит модератор? Почему крыс не ловит?
— Тише. — Саше было не до шуток. — Ты еще при бате ляпни.
Майя вмиг стала серьезной.
— Да ладно, — сказала она, посмотрев на Тину, — мы не проболтаемся.
На этом решили дольше дома не задерживаться.
Технический пролет между вторым и третьим нижними этажами был раза в полтора длиннее, чем между всеми остальными. Много велось разговоров, чтобы построить кордон между вторым и третьим нижними этажами, но дальше разговоров дело не заходило. У большинства людей, перемещавшихся тут, не было документов и сетевого номера регистрации, а, соответственно, у системы не было возможности контролировать поток перемещения. Саша еще в прошлый раз, когда спускался на этом подъемнике, обратил внимание, что на нем нет сканера и видеорегистратора. Ему объяснили, что видеокамера здесь если и появляется, то ее быстро прибирают к рукам. Целиком ее продать сложно, но по деталям — очень выгодно. Будучи здесь два года назад Саша убедился в этом воочию, побывав на местном Черном рынке.
Кроме его самого, отца, Майи и Тины в лифте находилось еще несколько людей. Молодая женщина с ребенком лет двух на руках и старик, источавший запах помойки. К каким слоям они принадлежали, не сложно было догадаться. На дне не было рейтинга, но существовало четкое разделение на классы. Старик был бомжем, а женщина с ребенком — нищими. Представителей этих классов чаще других можно было встретить на более высоких нижних этажах. По крайней мере на четвертом, где Саша Линник прожил почти всю жизнь за исключением последних двух лет, их было предостаточно. Периодически устраивая облавы, полиция выселяла их вниз. Поэтому большинство из них в основном жило внизу, поднимаясь наверх только «на работу». Нищие просили подаяние, бомжи собирали всякий хлам. И те, и другие воровали.
Тина, не встречавшаяся ранее с такими членами общества, переместилась в противоположную от незнакомцев часть лифтовой кабины, периодически бросая на них настороженный взгляд. Саша подошел ближе, отделив собой ее от соседей по транспорту, за что Тина была ему крайне благодарна. Рядом с ним уверенности прибавилось, хотя это не избавило от все больше увеличивающейся тревоги. Она словила себя на мысли, что готова на самые безрассудные поступки, как вот этот — спускаться в другой, чуждый ей мир, только бы быть рядом с ним. Чувствовать тепло его тела, прикосновения, видеть его улыбку, хотя бы такую растерянную как сейчас. Она понимала, что и ему самому не было большой радости от всего происходящего.
В отличие от Саши и Тины, настроение Майи было приподнятым. В предвкушении новых впечатлений, она еле сдержалась, чтобы не достать фотокамеру в тесной лифтовой кабинке. Очень хотелось сфотографировать троицу «аборигенов» нижнего этажа. За время спуска она постаралась запомнить мелкие детали внешности и одежды, чтобы потом нарисовать по памяти.
Майя включила фотокамеру, как только переступила выход из лифтовой кабинки.
Было дневное время,
но поскольку второй этаж не снабжался электроэнергией, создавалось ощущение позднего вечера. Свет исходил от химиолюминисцентных настенных светильников, мощности которых было далеко не достаточно для создания нормального освещения. Тем не менее, Майя безудержно делала один снимок за другим, пытаясь зафиксировать свои впечатления. Сумеречное освещение компенсировалось яркой окраской построек. Красный, желтый, синий… Целая палитра разнообразных расцветок, надписей и изображений разлилась на стенах двух-трех этажных домов, жавшихся боками друг к другу. Лицевые фасады цветастых сооружений смотрели на улицу, торцы переходили в стену тоннеля, поэтому при первом впечатлении казалось, что это и не дома вовсе, а квадратные головы монстров, которых выглядывают из огромных нор. Хотя все знали, что первые два этажа Рейтполиса уходят под землю и располагаются в тоннелях, все равно казалось, будто находишься не в городе, а путешествуешь в пещерах.— Здесь воздух совсем не фильтруется, — рассказывал Владимир Линник, пока компания двигалась по малолюдной улице. — Все, чем мы дышим, просто идет через вентиляционные шахты. Наверху только турбина, нагнетающая поток воздуха. На третьем этаже хотя бы стоят обратные фильтры, а тут вообще, ничего. И, тем не менее, они живут припеваючи.
Как будто в подтверждение его слов на перекрестке из-за угла дома выкатилась странная процессия, орущая вразнобой что-то похожее на песню. Трое веселых аборигенов, видимо слегка подвыпивших, передвигались сидя за столом на колесах. Ногами крутили педали, а в руке каждый держал кружку пива.
— Это велопаб, — улыбнулся Саша, ловя изумленный взгляд сестры. Отец и Майя шли впереди. Он с Тиной — сзади. Крепко держал Тину за руку, чувствуя ее растерянное состояние. Все остановились, провожая велопаб взглядами, а Майя продолжала щелкать кнопкой камеры.
Вслед за велопабом из-за угла появилась компания подростков. Саша поздно сообразил остановить фоторепортерский азарт Майи.
— О! Туристы!
Низкорослый подросток лет двенадцати, вытянув руку, толкнул пальцем камеру Майи, и камера в мгновенье перекочевала в руки остановившегося рядом парня чуть старше по возрасту.
— Эй, осторожно, а то по шее можно… — запротестовал Владимир Линник, но его реплику прервал дружный хохот.
Саша там временем, не отпуская Тину, второй рукой взял за запястье Майю и потянул их на противоположную сторону улицы.
— Отец, нет! — позвал Владимира, пытаясь отвлечь того от тщетных попыток забрать свою собственность.
Майя успела правильно среагировать: схватила отца за рукав, заставив его невольно двинуться следом.
— Куда!
— Мы можем устроить экскурсию!
— По карманам!
— И не только!
— Нам еще повезло, что они не стали нас догонять. — Принялся прояснять ситуацию Саша, когда удалось скрыться за дверью одного из домов. — Это шпана. — Он смотрел на отца с мольбой, опасаясь, что тот бросится назад.
Владимир Линник тяжело дышал, и его кожа на лице и шее наливалась красной краской, — как фасад дома, за дверьми которого они укрылись.
— Они все с ножами, или с другим оружием. Мелкие, но когда их много, никто не может справиться. Только автоматной очередью, издалека.
Отец хмуро посмотрел на него, молча отвернулся, но возвращаться за камерой не стал.
— Я никогда не думала, что здесь живет так много людей, — выходя из шокового состояния, поделилась своими мыслями Майя.
Тина обняла ее, прижимая к себе. Она была напугана не меньше подруги.
— Сейчас же все изменилось, — растерянно продолжала Майя. — Можно получить рейтинг, учиться, найти работу…
— Может, они просто не знают? — Тина посмотрела на Сашу.
— Не знают? Они попрошайничают наверху, где на каждом шагу на баннерах «рейтинг доступен каждому». С такими связываться нельзя. — Последняя его реплика была обращена к отцу.