Рейс в одну сторону
Шрифт:
– Ладно, где наша не пропадала, - сказал он вслух и, аккуратно, стараясь влиться в толпу, въехал в этот мощный людской поток и, на средней скорости, поехал вперед.
Прошло минут пятнадцать беспрерывной езды. Конференц-зал, располагавшийся по левую руку, был открыт. Огромные белые ворота, распахнутые настежь, представили перед изумленным Трясогузовым такой большущий зал, какого не было даже на Фаяле. Толстяк увидел высоченный потолок с широкими металлическими швеллерами, лежащими своими концами на стенах, протянувшимися, от края до края: то ли перекрытие для потолка, то ли часть какой-то конструкции, назначения которого Трясогузов не мог понять. Людей набрался полный
– Друзья!
Впереди, очевидно, на сцене, появился какой-то человек. Альфреду не было ничего видно: всё перекрывали спины людей, которые вряд ли разойдутся, чтобы толстяк хоть что-нибудь увидел. Он только мог слышать, и слышал он вот что:
– Наконец-то, появился, красавец наш писанный!
– говорил сосед справа.
– Ага, смотри, а чего это рожа у него будто обожженная?
– спрашивал тот, кто был рядом с ним.
– Да нет, это свет так играет.
– Ага, играет: смотри, какие шрамы, а свет их только подчеркивает, а не создает.
– Да, похоже, ты прав: действительно, где это его так "царапнуло"?
– Может катастрофа какая?
– Да, вполне может...
Тут их прервал тот же голос.
– Приветствую вас, мои верные помощники! Сегодня у нас снова произошло ЧП!
В толпе зашептались, и теперь голосов сотрудников Альфред расслышать не мог, но со сцены ему всё разъяснили:
– Второй этап вторжения в нашу оборонную систему острова получил свое развитие: постепенно мы остаемся без средств наблюдения.
В толпе зашумели еще громче: теперь Альфред мог различить отдельные слова:
– ...не знаем...
– ...работают нормально...
– ...сами проверьте.
Трясогузов находился, будто в пчелином улье, где сотрудники роя, жужжали о чем-то своем, и трудно было понять, о чем идет разговор в целом.
– Товарищи!
– вновь раздался голос.
– Понимаю ваше недоумение, но то, что у вас работают все приборы - это не показатель. Речь идет о тех системах, которые расположены в космосе...
– А-а!
– понимающе сказали и слева и справа, поняв, наконец, что происходит.
– Да, да, товарищи, нас атакуют именно там - на высоте сто тридцать километров, где наши спутники теперь слепы, как котята. Откуда идет атака мы, по-прежнему, определить не можем, но уверяю вас, что в скором времени...
Ему не дали договорить.
– Да кто у вас там работает?
– выкрикнули возмущенными голосами несколько человек.
– Дайте нашим ребятам все исходники, и они враз вычислят, кто за этим стоит!
– Вот-вот: у них компьютеры или сундуки, тряпьем набитые?
– кричали другие.
– Гнать надо ваших антихакеров: ни черта они не могут!
– Правильно, дайте нашим поработать!
Голоса еще звучали минут десять. Трясогузов оглох от этого непрекращающегося шума, несмотря на то, что голос со сцены несколько раз пытался перекричать общий гул. Наконец, в зале снова погас и включился свет. Процедура повторилась несколько раз, пока все не успокоились. Голос со сцены продолжил:
– Мы ценим ваше рвение вложить свою посильную помощь в решение данной проблемы, но, уверяю вас, проблема не так проста, как кажется на первый взгляд...
– Ну, так и объясните, что за хрень там творится?
– снова выкрикнули из зала.
– Да, давайте уже - скажите всё, как есть!
Еще несколько сотрудников бросили какие-то требования. Голос со сцены кашлянул в микрофон.
– Итак, товарищи, мы решили сделать следующее. Те сотрудники, которые работают в сфере наружного наблюдения, должны быть на пятом уровне сегодня в восемь часов вечера - это касается, как старшего, так и младшего персонала. Это пока что будет предварительная встреча. На этом всё - попрошу разойтись! Спасибо за внимание!
Люди стали выходить из зала. Трясогузов постарался продвинуться, как можно ближе к стене, до которой было полтора метра, но его сносило течение людского потока, и он, "смываемый" волной за волной, так и не смог достичь "островка" спокойствия. Людская масса вынесла его в коридор, но тут уже было легче: люди расходились, каждый в своем направлении. Через пять минут коридор опустел, и можно было спокойно ехать до рабочего места. Трясогузов глянул на часы: время десять, и он опять опаздывал на два часа: вряд ли его сменщик, злобный карлик был на этом собрании - круглосуточное наблюдение не предполагает каких бы то ни было отлучек, пусть даже это и было то собрание, на которое случайно попал Альфред.
Он проехал еще несколько метров и вдруг вспомнил о той записке, переданной ему Маргаритой. Любопытство взяло верх и Трясогузов, ни мало не смущаясь, тем более, что никаких просьб не читать чужих писем не было, он спокойно полез в карман под ручкой подлокотника и, найдя бумажку, развернул ее. То, что он прочитал, заставило его улыбнуться. Текст был такой: "Если вы читаете эту записку, то вы, Трясогузов - свинья". Здесь он рассмеялся: такого поворота толстяк не ожидал. Ну-ну, что же дальше? "Письмо это для вас, а не для Полозова. Если ваше любопытство никак не может прекратиться, а это именно то, что нам и нужно, приезжайте сегодня на минус третий уровень в восемь часов вечера, кабинет 17К".
– Хм, странно, - произнес Трясогузов, - врач назначает свидание пациенту? Не противоречит ли это... Да и черт с ней, с этой этикой! Так, смена моя заканчивается в полвосьмого - успею. А то, что в восемь надо быть всем сотрудникам на пятом уровне - идите вы все, знаете куда, я вообще - инвалид?
– сказал он неизвестно кому, и, включив мотор, погнал на работу. И только ветер свистел в ушах толстяка, и горячее сердце билось от предвкушения первого свидания, которого у него в жизни еще ни разу не было!