Чтение онлайн

Наконец, в рупор было объявлено, что корабль пристал к причалу номер три, и все должны покинуть палубу. Никто из команды бывшего объектаЉ1 не хотел торопиться сойти на берег, однако Пушкин, этот загорелый офицер, помог Трясогузову снести чемодан на пирс, очевидно полагая, что толстяк непременно задержит отход корабля. Альфред даже не стал благодарить его за столь неожиданную помощь - но Пушкин всё выдержит, даже такую мелочь, как пропавший одноглазый матрос, не правда ли? Толстяк проводил загорелого широкоплечего здоровяка в белой форме таким взглядом, будто записывал сейчас все его "параметры", включавшие рост, возраст и массу тела. "Да, месть - великое дело", - продолжал рассуждать Альфред, так и не сумевший выбросить мысль о сгинувшем Малыше-Александре.

Глава 25

Королев видел в интерактивное окно, как Валерий говорил с каким-то высоким человеком. Наружная камера зацепила краешек пирса, и было хорошо видно, как два человека в белых халатах о чем-то говорят, размахивая руками. Королев бросил взгляд на панель управления и заметил кнопку с, нарисованной на ней лупой. Он приблизил картинку: люди, ожесточенно спорившие на пирсе, оба покраснели - это было видно Королеву даже без приближения камеры - просто он хотел лишний раз убедиться в этой своей догадке, промелькнувшей несколько секунд назад. Сейчас оба человека кричали - это тоже заметил бы и слепой, если бы здесь был звук. На мгновение Королеву показалось, что на шее Валерия вновь, как давеча в конференц-зале, вздулись жилы. Жаль, что не было слышно их разговора, но, к счастью, поблизости от них оказался сварщик Егор, в тот момент осматривавший площадку перед проходной: Петр Тимохин распорядился выявить все недостатки, которые, возможно, не были учтены после приезда ответственной комиссии, случившегося месяц назад. Тогда проверяющие обратили внимание на эти досадные недоразумения, и этот "долг" с привидением в порядок всей поверхности от пирса до лестницы, ведущей в коридор, висел на шее у слесарки. Самое странное, что вплоть до того момента, пока на "Цитроне" не появился Королев, никто не двигался с места, будто об этой "мелочи" благополучно забыли. Когда Королев понял, что этот ремонт как-то связан с его приездом на объект, он по-другому отнесся к, якобы, шуточным словам, сказанным в первый день его прихода в слесарку. "Только тебя и ждали", - произнес тогда Петр, видимо, решив, что им прислали засланного казачка, который будет теперь вести активную деятельность по выявлению шпионов и диверсантов. Еще он тогда же, с нескрываемой иронией, добавил, что теперь дела точно пойдут на лад, коль к ним в бригаду прислали такого молодца. Королев сразу почувствовал неприятие к себе, как к человеку, будто совершившему страшное преступление, и не ответивший за него по всей строгости закона. Как ему намекнул Валерий, вроде бы, невзначай, что скорость распространения слухов на "Цитроне" была ровно такой же, как и в обычной деревне. Сразу, по прибытии Королева на объект, все узнали, что это, тот самый единственный, оставшийся в живых, и что к нему нужен особый подход. "Помягче и посердечнее", - говорил тогда Валерий всему коллективу слесарки, оповестив их о новом работнике.

Егор, осматривавший тогда площадку между пирсом и проходной, услышал, как тот высокий сказал Валерию, что, мол, на третий причал сегодня прибыло два корабля. Один, с бортовым номером 100 - с острова Терсейра, на котором распоряжаются военные, доставил необходимый груз на "Цитрон-4". А другой, с номером 404, с острова Пику, где тоже вскоре разместятся только военные, привез нескольких работников, в количестве двадцати человек, как сказано в документах, которых надо будет где-то разместить, а потом поскорее предоставить им рабочие места. Валерий только кивал и молча слушал. Когда же речь зашла о том, что неплохо бы поговорить о будущем переводе самого Валерия на любой из этих военных объектов, где он будет выполнять...

– Какие-нибудь другие функции, - произнес Егор, так искусно скривившись, передразнивая высокого, что даже Королев, со своим убитым настроением, не смог сдержать улыбки.

– Наш Валера, - продолжал Егор, - покраснел и говорит: я, мол, три года назад мечтал перевестись на Терсейру, но потом отозвал свое заявление и дело забылось. А тот высокий ему и отвечает, что, нет, дескать, шалишь, брат, - у нас ничего не забывается, и теперь, мол, твоя просьба удовлетворена. И будешь ты теперь, дорогой наш Валерик, ходить со всех сторон удовлетворенный. Наш, конечно, парниша, побледнел, потом покраснел, подпрыгнул даже и говорит, что нет, черт возьми, никуда я отсюда не уйду - тут мой дом, моя крепость... Какая крепость, я так и не понял, - сказал Егор, разведя руки в разные стороны, - но на том, похоже, разговор и кончился, да и мне работать надо было, а то у меня, к тому моменту, и конь не валялся.

Петр посмотрел на часы и сказал:

–

Да, ребяты, заболтались мы с вами: вон как Королев, заслушался. Ты же понял, что твои сослуживцы прибыли на том втором корабле?

– Ну, да, понял я, - ответил тот, сделав замер на последней арматурине.

Петр, похоже, не хотел останавливаться на первом вопросе, и, наверное, желал что-то для себя прояснить.

– Вот смотри, Королев...

– Смотрю, - перебил его, совсем некстати, Петрович.

Тимохин неодобрительно глянул на него, но продолжил:

– Так вот, твои дружки прибыли с Пико, или Пику, не важно, и теперь они могут занять наши места, так ведь?

Королев пожал плечами.

– Откуда мне знать, кого там привезли. Я только одно скажу: слесарка была лишь на нашем острове, Фаяле. А там, откуда прибыли те товарищи, были лифты с ракетными установками, куча складов и, может быть, подводные порты. Больше ничего сказать не могу.

– А он говорливый, - сказал Егор, все это время внимательно слушавший Королева и глядевший на него, как на трепача.

– Ну, вы же хотели знать правду - вот я вам и сказал, - спокойно ответил Королев, прекрасно понимая, что его вряд ли можно схватить за язык и отвести сейчас к дознавателям: объекты, как он понял, объединены между собой общими секретами, которыми можно делиться только внутри этой замкнутой системы. Если же он не прав...

– Да, - сказал Петр, - ничего такого он не сболтнул: мы же сами хотели узнать, как всё будет. Хотя бы приблизительно. Вот нам товарищ и попытался выдать исходные данные. Так ведь, товарищ?
– он хлопнул Королева по плечу, хотя тот не почувствовал ничего, похожего на дружеский хлопок - скорее, это был акт некоего устрашения, что ли, или же предупреждение, что теперь нужно ждать страшной неизвестности. Королев снова внутренне сжался, будто его опять вызывали на допрос с уже готовыми обвинениями.

Тут Егор вскинул голову и, с, едва скрываемым раздражением, сказал Тимохину:

– Это ты хотел узнать... это тебя беспокоит твоя собственная шкура...

– Чего, чего?
– тут же отозвался Петр, видимо, не ожидая такого поворота событий.
– Я, что ли, один должен переживать о наших рабочих местах, если нас вдруг выбросят отсюда? Или ты и так всё уже знаешь, и поэтому абсолютно спокоен за свое будущее? Я, вот, например, не знаю, кто сюда завтра придет, и чьё займет место - мое или твое...

– Ничего я не знаю, - рубанул ладонью воздух Егор.
– Я просто говорю, что на объекте слишком много развелось болтунов, а у нас, между прочим, диверсанты шастают по всей территории. И как, скажи ты мне, в таких условиях сохранять секретность?

Петр с улыбкой на него посмотрел.

– Ах ты, радетель ты наш, за общее дело он беспокоится. А то, что сюда неизвестных чужаков привезли... Вот ты, Королев, кого-нибудь знаешь с того острова, или нет?

Королев вновь пожал плечами.

– Да, вроде бы и нет, кроме рабочего со склада, который мне материал выдавал. Но больше я никого не помню.

– Вот видишь, - крикнул Петр, - не знает он никого! Может быть, среди них тоже есть шпионы, а мы их приютим в нашей теплой компании, и места они наши займут...

– Хотя, нет, - прервал его Королев, - похоже, я знаю еще одного: я с ним в последний день по рации говорил - он-то меня и вывел наружу. А потом я сюда приплыл на капсуле.