Революция разума
Шрифт:
– Невидимый человек проник на территорию! Используйте порошки, чтобы обнаружить его! Закройте все ворота!
Пока он говорил, я бежал не останавливаясь. Бешеный адреналин долбил в голову, я еле успевал увернуться от обезумевших зорких, которые беспорядочно бегали по территории.
– Порошки с неба! Все садимся на воронов!
Я посмотрел налево, зоркие готовились к взлету. И в эту секунду я врезался в другого зоркого. Мы оба упали, меня отбросило в сторону. Я так сильно ударился ногой, что еле поднялся. Зоркий тут же закричал:
– Он здесь! Я с ним столкнулся!
Я побежал к воротам, но те уже закрыли. Все
Я посмотрел на ворона и зоркого, стоящего рядом с ним. У меня был последний шанс.
– Садимся на воронов! По моей команде взлетаем!
Я подбежал к одному из зорких и сел позади него. Кажется, он не заметил. Главное, чтобы он не двинулся назад и ничего не почувствовал.
– Взлетаем!
Мы взлетели. Я вцепился в ворона. Пока они сбрасывали порошок, я надеялся, что этот зоркий все-таки приземлится где-нибудь в городе. Если он вернется, все кончено. Придется прыгать с ворона, если он даже высоко пролетит над городом. Умереть мгновенно от падения лучший вариант, чем попасться и сдохнуть от боли и пыток. Этот ворон летал над территорией зорких. Черт, не могу я снова вернуться в то же место, это безумие.
– Летим севернее, кажется, кто-то его заметил там, – скомандовал их командир. Не знаю, какой идиот решил, что я там, но благодаря этому, вороны выстроились и сделали большую дугу. Эта дуга выходила за пределы ворот, но прыгать на землю… Стоит ли умирать или же подождать, что будет дальше… А если они меня заметят?
Я решил, что лучше умру сейчас. Деваться было некуда. Я приготовился прыгать. Скоро подходила наша очередь, и мы пролетим за территорией.
Осталось пять воронов, и я должен буду прыгнуть.
Четыре. Я мысленно попрощался с жизнью.
Три, интересно, Спектр и Одуванчик будут по мне скучать.
Два. Почему перед смертью такие идиотские мысли.
Один. Ну, вот и пришел конец. Я уже готовился прыгать, как вдруг ворон пошел на спуск. Почему?
– У моего ворона какие-то проблемы, – крикнул зоркий.
– Срочно возьми другого, этого загони!
Ворон резко приземлился в городе возле ворот, и я тут же с него спрыгнул. Неужели удача сегодня на моей стороне? Но расслабляться было некогда. Я с горящей книгой побежал как можно дальше.
Я не останавливался, кажется, книга уже прожгла мою футболку. Огонь был слабым. Таким темпом она вся скоро сгорит. Я быстро снял костюм за углом и вытащил книгу.
Пошел дождь. Камни прикасались к книге и превращались в капли. Она перестала гореть. Теперь нужно было отдать книгу Элис. Я в спешке побежал к синему дому. В голове я несколько раз прокручивал, как рассказываю ей все, что случилось.
Оказавшись возле синего дома, я увидел огромное пламя, охватившее весь дом. Огонь отражался в глазах глядящих на дом людей. Один рыцарь кричал:
– Вызовите пожарных!
Кто-то говорил:
– Элис так и не спасли! Она сгорела заживо! Это был поджог! Среди белого дня!
Я посмотрел на того, кто это кричал. Это была муха. Ее быстро увели отсюда, а я стоял не в силах пошевелиться и что-то сделать.
Мне было страшно открывать остатки книги Элис, я тут же ее спрятал. Целая армия зорких бродила по городу и вынюхивала. Я боялся выйти из дома, выглядывать из окон. Для
проверки зоркие зашли даже в паутинный дом, четверо, не меньше. Я нервно стучал пальцами и думал, куда спрятать костюм.Послышался стук в дверь. Меня передернуло. Тело оцепенело, как если бы меня замуровали в цемент. Я быстро пихнул костюм и книгу в шкаф, хотя это была и не лучшая идея. При желании псы зорких быстро найдут улики. В дверь начали ломиться, ноги стали ватными. Кто-то закричал:
– Ди, открой! Это Спектр и Одуванчик! Открой нам дверь!
Я узнал их голоса, от радости сорвалось дыхание. Я быстро открыл дверь. Они испуганно смотрели на меня, Спектр тут же забежал в дом, Одуванчик немного замешкался.
– Ты слышал, что творится? – спросил Спектр.
– Зоркие кого-то рыщут, – сказал я.
– Они заходят в каждый дом и выворачивают все. Скоро они придут к тебе, – сказал Одуванчик. – Что они ищут?
– Я лишь слышал, что кто-то проник на их территорию, или кто-то сбежал из тюрьмы. Последний вариант кажется более правдоподобным. Зачем кому-то понабилось проникать к зорким? Это же безумие, – сказал Спектр.
– Ди, у тебя есть что-то запрещенное? – спросил Одуванчик.
Я встал перед выбором, рассказать им сейчас или скрыть.
– Зоркие ищут меня, – сказал я. Спектр и Одуванчик, которые до этого оживленно разговаривали, синхронно замолчали и посмотрели на меня. Особенно запомнилась дергающаяся бровь Одуванчика.
– Ты решил пошутить? – спросил Спектр.
Я рассказал им про то, что был у Элис и всю историю, которая случилась на территории зорких. Они тут же захотели взглянуть на книгу, и я показал им ее.
– И о чем она? – спросил Одуванчик и засучил рукава на своем черном длинном халате.
– На самом деле я еще не открывал ее. И часть страниц сгорела, пока я нес ее, – ответил я.
– Нам нужно срочно избавиться от нее, пока они не нашли ее. И от костюма, – сказал Спектр.
– Неужели нет ни одного способа сохранить костюм? – спросил я.
– Уже нет, мы не успеем. Они придут раньше, чем мы что-то сделаем, – ответил Спектр.
– И что нам делать с ним? – спросил Одуванчик. Мы все посмотрели на камин.
– Думаю, больше мы не успеем уже ничего сделать, – сказал Спектр. – И книгу тоже надо сжечь.
– Давайте хотя бы быстро прочитаем, что там, – предложил Одуванчик.
– Если хочешь, читай вслух, а я пока разведу огонь в камине, – скомандовал Спектр. Я отдал книгу Одуванчику, и он начал читать.
«Покажите мне настоящую тишину, чтобы забыться. Расскажите мне, где я могу найти покой. Я долго искал тот путь, по которому мне следует идти, но я так и не нашел его. И больше не найду. Мне так хотелось создать что-то невероятное, но я ошибся, думая, что смогу это сделать. Видите ли, не все, о чем мы мечтаем, сбывается.
Я понял, что важна не только цель, но и дорога, по которой ты идешь к ней. Прозрение приходит не сразу, оно не часть тебя, оно не рождается вместе с тобой на свет, оно дается тебе лишь тогда, когда ты прошел огромный путь, тяжелый, совершил десятки ошибок. И ничего уже нельзя исправить, повернуть, разложить так, как тебе нужно. Жизнь любит бить по самым больным местам. Потихоньку откройте ворота. Я хочу умереть».