Речная нимфа
Шрифт:
— А все потому, — продолжала Жоржетта, — что мне достались довольно необычные родители: мать-янки и отец-южанин. Пришлось усвоить сразу несколько акцентов, но ни один так и не стал моим. А вот у вас не южный, а восточный акцент!
— Я уже упоминал, что учился в колледже поблизости от Филадельфии. Учителя поставили целью выбить из меня южанина и с первого же дня так рьяно взялись за дело, что преуспели. — Он беспечно отмахнулся, и глаза его весело блеснули. — Вернее сказать, я доставил им это удовольствие, научившись пользоваться своим акцентом по желанию, в точности как вы. Когда я занят делом, он бывает кстати.
«Что это значит — занят делом?» — спросила себя Жоржетта. Каким делом бывает
— А каким делом вы обычно бываете заняты? — настороженно спросила она.
С первого момента встречи Пирс считал Ласточку опытной кокеткой. Ее манера держаться порой сердила его, но и интриговала. Он затеял пикник, потому что по опыту знал: несколько бокалов шампанского заставляют таких, как она, терять голову и в конце концов отбрасывать всякую осторожность. Однако с Ласточкой все вышло наоборот. Он должен был разочароваться в ней, но вышло так, что лишь увлекся сильнее, потому что за время их неторопливого пиршества на лоне природы вместо флиртующей красотки ему явилась неискушенная, милая, но удивительно живая юная девушка — именно такая, какую он увидел в момент поцелуя.
День клонился к вечеру, но темы для легкой болтовни казались неисчерпаемыми, и смех то и дело звенел на затененной лесной опушке.
Когда-то Пирсу случалось бывать в обществе благовоспитанных леди, и у него сложилось впечатление, что им просто нечего сказать, если речь не идет о нарядах. Ласточка же избегала чисто «женских» тем, словно они ее ничуть не занимали. Зато она с восторгом вспоминала их незатейливые утренние развлечения, отчего они казались куда забавнее. Образ красавицы, способной только делить с ним ложе и появляться в его обществе на людях, вызывая всеобщую зависть, постепенно потерял свою привлекательность. Пирс угадывал, что эта девушка может стать не просто украшением его жизни, а настоящей подругой, что он сможет делить с ней радость и горе, сможет доверить ей сокровенные мысли и воспоминания. Кроме, разве что, самого страшного.
— Так каким делом вы обычно бываете заняты? — повторила она вопрос.
— Выступаю посредником в торговле хлопком. Но мне случается иметь дело и с сахарным тростником и ромом.
— Я что-то не припомню, чтобы папа перевозил грузы для Кингстонов. А где находится ваша плантация?
Пирс хорошо понимал, что вопросы посыплются как из рога изобилия, стоит только упомянуть «Ланжтри», поэтому ответил уклончиво:
— Когда мне было шестнадцать, отец умер, и я остался, можно сказать, ни с чем. Так часто бывает, не правда ли? Как и многие другие люди, которых вам, без сомнения, приходилось встречать на пароходе, я зарабатывал на жизнь за карточным столом.
— Вот как…
Медно-карие глаза внезапно сузились, и ему пришло в голову, что Ласточка не находит это занятие интригующим и полным романтики. Он поспешно продолжал:
— Однако я всегда мечтал крепко встать на ноги и не зависеть от слепого случая. Как только я скопил пятьсот долларов, сразу вложил их в дело с помощью одного знакомого маклера. Дела мои пошли неплохо, но хотелось чего-то большего. Я много слышал о возможностях и богатствах этого края — и вот я здесь. Все обернулось так, как я мечтал: у меня есть чистокровная лошадь, которая может дать начало породе, и деньги, чтобы основать конеферму. Идея осесть в Орегоне давно казалась мне привлекательной, а после встречи с вами я лишь укрепился в этом желании.
Пирс вынул бокал из руки девушки и сделал глоток. Ему хотелось сгладить невыгодное впечатление, сложившееся
у нее после упоминания о карточной игре, и это ему как будто удалось. Отпив из бокала Ласточки, он как бы заново связал распавшуюся было нить. Взгляд ее и выражение лица смягчились, тень улыбки скользнула по губам.— Нет ли тут поблизости доброго куска земли на продажу? — полюбопытствовал он, просто чтобы продолжить беседу.
— Что? Да весь Орегон — это чудесная плодородная земля, ждущая хозяина! Если вы и в самом деле задумали осесть в этих местах…
Жоржетта лениво потянулась за бокалом, предоставив его взгляду странствовать по округлостям ее грудей. Пирс очень надеялся, что она сделала это намеренно. В следующий момент его самообладание было подвергнуто новому испытанию, так как она не просто коснулась губами бокала, а приоткрыла их и как бы потянулась к тому краю, где только что были его губы. Пирса бросило в жар. Потом она чуть наклонила бокал, позволяя шампанскому скользнуть между приоткрытыми губами, и сделала глоток.
— …если это серьезное намерение, — продолжала девушка, — вам стоит уговорить Дэви остаться в Орегоне и поступить к вам на службу. Судя по сегодняшнему забегу, он — настоящий мастер своего дела.
— Да, Дэви — молодчина. Но я не могу просить его отказаться от своей мечты ради меня.
— Значит, вы всерьез намерены обосноваться здесь и разводить лошадей?
— И чем дальше, тем серьезнее становятся мои намерения!
Пирс ненадолго оторвался от созерцания лица Ласточки, такого совершенного и выразительного, и обвел взглядом живописную полянку, на которой они расположились. Солнце еще золотило густую поросль папоротника под соседним деревом, попадая в просвет между старыми елями, нижние ветви которых касались земли. Здесь были все оттенки зелени — настоящий рай земной. Прохладный рай, если сравнить его со знойными болотистыми равнинами Луизианы.
— Здесь чудесно, просто чудесно! — вырвалось у Пирса. — Я уверен, маме все это понравится, если только я сумею убедить ее переехать.
— Переехать к вам?
— Да. Мне не нравится, как она живет после смерти отца… — Пирс пожал плечами, не закончив фразу.
— Но я думала… вы сказали, что дела у вас пошли на лад.
— Да, но моя мать — женщина неуступчивая. Она не желает принимать мою помощь. Если она согласится переехать в Орегон, в мой дом, все будет иначе. Жизнь для нее все равно что начнется заново.
— Я вас так понимаю! Когда мы переехали, для папы это тоже было начало, и кто знает… — Ласточка тоже не договорила, пожав плечами, и Пирс нашел это совпадение занятным. — Что, если мой отец и ваша мать понравятся друг другу? Она наверняка хороша собой.
— Более чем хороша. Она из тех, кого годы не меняют. Я бы сказал, в ней есть врожденная элегантность… как и в вас.
Бесенята в глазах Ласточки вдруг исчезли, она отвела взгляд и закусила губу. Что так огорчило ее? Не комплимент же? Пирс лег на спину и закинул руки за голову, чтобы изучить милое лицо девушки в новом ракурсе. Она сняла шляпку, и луч закатного солнца, ненадолго нашедший дорогу на поляну, заставил ее рыжие волосы вспыхнуть огнем.
— Поначалу у меня были совсем иные планы. Я собирался в Калифорнию, на золотой прииск, даже испытал что-то вроде «золотой лихорадки», которая заставляет людей бросать все и стремиться за удачей. Но с тех пор как попал в этот край, я не могу его покинуть.
— И будете заниматься лошадьми?
— И детьми, если повезет.
— Мне известно, что значит большая семья, поскольку сама выросла в такой, — призналась Ласточка. — У меня три брата, двое из них по-прежнему плавают по Миссисипи, Кэди водит по рекам свой пароход «Мечта Элен», а мы с папой перебрались сюда и, если можно так сказать, отвечаем за «Вильяметту».