Чтение онлайн

И я не согласен ее отпускать!

Когда Азат останавливается, я в первые мгновения даже не понимаю этого. Продолжаю сжиматься, крепко жмурюсь, бормочу рефреном: “Нет, нет, нет”, словно это может помочь.

Может остановить Зверя.

Наивные попытки, учитывая весь мой прошлый, не очень положительный опыт с ним. Мой бывший муж из тех людей, которые всегда добьются своего. Любыми способами. Достаточно вспомнить

Когда я пыталась воззвать к его разуму, а он… Он смеялся. И просто рычал на разные лады, что я — его жена. Его собственность, вернее, потому что женой я стала чуть позже.

И тоже не по своей воле.

Вообще, если подумать, ничего у меня с ним не было по моей воле…

И сейчас — тоже нет.

Потому я и не борюсь, прекрасно понимая, что сопротивление только заведет его еще больше, затронет глубинные собственнические инстинкты, заставляя опять доказывать себе и мне, что я — его женщина.

Еще я прекрасно понимаю, что Зверя не остановит наличие шумного офиса за тонкой перегородкой, совсем не далеко ушедшие новые партнеры и его брат. И, если произойдет самое страшное, то думать о работе в этой компании будет просто смешно.

Не важно, каким образом в итоге разрешится конфликт, пусть даже судебным преследованием… Но сюда мне дорога будет заказана, это точно.

Все эти мысли скачут внутри совершенно пустой черепной коробки, словно обезумевшие белки в парке, я их даже не ловлю, не пытаюсь угомонить. Бессмысленно. Все теперь бессмысленно.

Зверь, снова появившись в моей жизни, снова ее разрушил. Полностью. До основания. И не факт, что я смогу опять подняться…

И потому, когда он останавливается, не выпуская, впрочем, меня из объятий, я не сразу раскрываю глаза.

Не сразу могу поверить в то, что это прекратилось. Хотя бы на какое-то время.

— Сладкая… — низкий хрип Зверя звучит странно… Озабоченно? Он переживает о чем-то? О том, что делает что-то не то? Правда?

Раскрываю глаза, смотрю в его лицо.

Близкое сейчас очень.

Он наклонился и дышит практически мне в губы.

Горячо от его дыхания, сушит кожу, заставляет мурашки разбегаться веером по телу.

— Пожалуйста… — мой голос не менее хриплый и болезненный, чем у него, но не говорить я не могу, надо пользоваться любой возможностью! — Пожалуйста… Отпусти…

— Не могу, сладкая… — отвечает он и в доказательство еще сильнее сжимает пальцы на моей талии, — не могу, понимаешь?

— Не понимаю… — неловко пытаюсь упереть ладони в его грудь, чтоб хоть чуть-чуть отстраниться, — не понимаю… Я… Я уже сказала, что я… Живу с другим человеком…

Не надо было этого говорить!

Но как остановить его? Если это и возможно, то только таким способом.

Зверь, я — распутная, грязная девка! Не для тебя, чистюли и моралиста! Пойми это и отпусти уже меня!

Забудь, забудь про меня!

Его лицо непроницаемо, не понять, доходят мои слова, или нет.

Судя по тому, что тяжелые руке по-прежнему

Помнится, год назад ему было плевать на мой моральный облик. Не совсем плевать, но, по крайней мере, отпускать меня он не собирался. Жениться, правда, тоже…

Хотя, его мнение менялось в тот момент по мере нашего сближения.

И в итоге, совсем поменялось…

На мою беду.

Потому сейчас информация о моей порочности может и не сработать. Слишком взгляд безумный.

И пальцы на талии скользят ниже, жадно, по-собственнически ощупывая меня.

С него станется просто утащить в машину, наплевав на то, сколько человек его увидит, и увезти на нашу родину. Почему нет? Пока здесь, в благополучной Европе, среагируют на преступление против личности и харрасмент, мы уже границу пересечем. Особенно, если у него джет.

А у него джет. Был, по крайней мере, еще год назад.

— Слушай, Наира, — он сопит, тянет меня еще ближе, хотя, кажется, это физически невозможно… Возможно! Еще как возможно! — Давай прекратим это… Какой другой человек? Это все глупость. Давай поговорим. Просто поговорим. Сначала. Не здесь, в другом месте… Я… Клянусь, я тебя выслушаю. Я, может, не уделял тебе внимания, не слушал тебя… Но я выслушаю. И, если ты обиделась на что-то, если причина побега в моем отношении… То я… Я буду меняться. Да. Буду. Веришь?

Я смотрю на него, силясь не зарыдать в голос.

Ох…

Если бы он таким тоном все это сказал мне тогда…

Я бы, наверно, и не стала…

Хотя, нет!

Стала!

Стала бы!

Потому что этот тон и этот взгляд — его секретное оружие! Он влияет на меня на каком-то, совершенно глубинном, подсознательном уровне, заставляя подчиняться, верить ему. А потом… Потом он применяет тяжелую артиллерию, целует, утаскивает в кровать, заласкивая до безумия и полного отключения мыслительной функции…

Я знаю, о чем говорю, я в таком состоянии несколько месяцев провела.

Пока не прозрела. И мой процесс выздоровления был болезненным. Но что поделать, иногда спасти весь организм можно, только отняв гниющий орган…

Поэтому я ему не верю.

Ему надо, чтоб я согласилась, покорно вышла с ним из дверей конференц-зала, покорно села в машину… А дальше — уже проще.

Оставшись со мной наедине, там, где нет риска, что в любой момент помешают, Зверь подключит свои инстинкты… И я пропаду. Опять.

А мне нельзя пропадать, у меня…

— У меня ребенок, мне надо к нему.

Если бы я знала, что слова о ребенке заставят Зверя вздрогнуть и разжать лапы, я бы сказала раньше, клянусь!

Получив неожиданную свободу, тут же восстанавливаю наше статус кво, отпрыгнув от Азата на приличное расстояние. И уже оттуда смотрю с опаской в его лицо. Внутренне содрогаюсь от дикого, жестокого выражения.