Разводные процедуры
Шрифт:
Олег смотрел на меня брезгливо, словно я таракан, которого ему придётся прихлопнуть.
– Ты ж меня любила? – задал он вопрос, который никак не касался всего того, о чём я пыталась только что ему толковать. – Мы ж хорошо жили?
– Наверное, это я должна была бы задавать тебе подобные вопросы, когда ты решил, что кто-то лучше, красивее, моложе меня… Или уж не знаю, какими ты критериями пользовался. А может, никакими. Просто взял и изменил. Растоптал всё, что было между нами хорошее.
– Неужели всё так быстро проходит, а, Милуш?
– То же самое я могу спросить у тебя: долго ли ты колебался, прежде чем прыгнуть в чужую постель? И, возможно, та девушка была
Кажется, я летела и не могла остановиться. Не стоило ему меня цеплять дурацкими философскими и в целом – риторическими вопросами. Собиралась поговорить, и вот мы снова скандалим.
– Вот оно, настоящее. Прорвало тебя, да? Истинное лицо вылезло из-под маски.
– Можешь думать, что хочешь, – подавила я раздражение и вздох, что рвались наружу.
Надо успокоиться. Весь этот спор – дверь в никуда.
– По-моему, нам нужно прекратить переливать из пустого в порожнее, выяснять, кто больше виноват, кто меньше. Ты сделал свой выбор, Олег. То, что ты переобулся в полёте, уже ничего не решает. Я не хочу и не буду так жить. Поэтому предлагаю тебе вариант спокойно разойтись в разные стороны, пережить развод и начать жизнь заново, но врозь. У тебя будет своя жизнь, и ты сам будешь её строить, как захочешь и с кем захочешь, а у нас с сыном – своя.
– Если уж ты даёшь мне право выбора, – скривил губы в насмешке Олег, – то я выбираю свою семью. Тебя и Андрея. И никаких подачек мне от вас даром не нужно. Особенно из рук Филиппа. Здесь мой дом, моя квартира, привычные мне вещи. Здесь моя жена и сын. И ничего менять я не собираюсь, так и знай.
Вот это момент, когда руки опускаются. И почему я думала, что в нём остался здравый смысл и желание решить всё миром?..
Я тоже никуда отсюда уходить не собиралась и не хотела. Это тоже мой дом. Но, судя по всему, если уж Олег не собирается идти на компромисс, нужно как-то мне самостоятельно решать свои проблемы.
– Это твоё последнее слово? – прищурилась я, ощущая бессильное бешенство, что забилось в висках и теснило в груди тёмную волну, грозящую вырваться на волю.
– Да! – дёрнул Олег головой, как заносчивый петушок.
– Тогда всё сам, дорогой уже не муж, – поднялась я. – И начни с грязной посуды, раз уж это твой дом, где тебе нравится. Прислуги больше нет.
Я хотела выйти вон. Гордо и твёрдо, но была поймана в дверном проёме и прижата к сильному мужскому телу.
– Ну, что ты, как неродная? – горячо засопел Олег мне в ухо, и я вдруг поняла, что могу оказаться изнасилованной в собственном доме, потому что, видимо, в моём почти бывшем муже взыграл его главный аргумент: все беды у баб от недотраха. И всё лечится хорошим сексом.
Глава 40
Наверное, осознание, что меня сейчас могут поиметь, придало
сил. Я брыкалась, как дикая лошадь, вырвалась и отскочила от Олега подальше.– Не прикасайся ко мне, – выдохнула с угрозой, – хоть пальцем меня ещё раз тронешь, я буду и кричать, и полицию вызову, и заявление об изнасиловании напишу. Мне терять нечего, плевала я на всё. На тебя – в первую очередь. Хочешь иметь неприятности – ты их получишь. И Филу я тоже расскажу. Не понимаешь по-хорошему, будет по-плохому!
– Да ладно тебе, успокойся, – мерзко лыбился почти бывший муж, – ишь, недотрога стала… Давно ли? Соседу небось даёшь, да, Милуш?
– Это тоже тебя не касается! – отскочила ещё дальше.
– Мам, – выглянул из детской комнаты сын, и я перевела дух. Надеюсь, при сыне Олег точно не станет приставать.
– А из своей квартиры я ни ногой, так и знай! – повысил голос он.
– Раз уж она тебе так дорога, то подумай, чем, как и когда сможешь компенсировать две трети её стоимости, – огрызнулась я. В противном случае, всё равно уйдёт на размен и тебе не достанется!
– Ну, вариантов много, – поиграл муж бровями. – И по времени ограничений особых нет, так что шиш тебе, Мила, – скрутил он с наслаждением фигу и потряс ею, будто выиграл бой.
И я вдруг поняла, что порою покинуть поле боя – хорошая тактика. Иначе всё закончится тем, что кто-то кому-то однажды башку проломит. Не факт, что это будет голова моего мужа. Я вообще не хотела с ним оставаться под одной крышей.
Я видела: он чувствует себя прекрасно. Явно понимает, что действует на нервы и на том играет, как на гуслях: тут тронет пальцем струну, здесь. Может, звуки некрасивые получаются, а только ему без разницы. Главное, что оркестр в его душе гармонирует с чувством подлости и гадости.
Был ли Олег таким всегда? Нет, конечно. Но изменился очень быстро, а значит что-то такое сидело, спало в нём или ждало своего часа. И сейчас он во всей красе позволяет себе не сдерживаться, выплёскивать на нас помои, что накопились у него внутри.
Я всё равно думала об этом. Сравнивала. И до сих пор не понимала, почему раньше не замечала многих вещей. Прощала обиды. Лелеяла семью. Может, мы жили не лучше, но и не хуже других. Обычно. Среднестатически. А по мнению друзей и знакомых – многие нам завидовали.
В данную конкретную минуту, наверное, кое-кто обязательно позлорадничал бы. Но я, как всегда, не о том думаю.
Надо что-то решать и срочно. Очень красивый жест Фила, можно сказать, пропал, ко двору не пришёлся. Но его предложением можем воспользоваться мы с Андреем.
– Собирай вещи, – сказала я сыну, как только вошла в его комнату. – Самое необходимое. В любом случае, можем потом забрать, если что-то понадобится.
– Не хочу я никуда уходить, – сложил сын руки на груди.
– Я тоже, – устало опустилась на его кровать, – но вариантов у нас немного: либо остаёмся в доме с твоим отцом, и он мотает нам нервы и делает пакости, либо куда-нибудь переезжаем хотя бы на время.
– Это всё равно что сдаться. Оставить ему всё. А если он завтра замки поменяет в дверях? Будем стоять на лестнице, как бедные родственники? С протянутой рукой? Чтобы все ржали с нас? Хоть та же баба Клава.
– Я не могу оставить тебя с ним, – посмотрела на сын с отчаянием, – я работаю до вечера, ты со школы раньше приходишь.
– Вот! Школа! – щёлкнул пальцами Андрюха, – как прикажешь добираться? Фил хрен знает где живёт. А переходить в другую школу я отказываюсь. Потому что если мы туда переедем, то это надолго, и ты мне начнёшь мозги пилить. Не станешь ты через полгорода возить меня каждый день туда-обратно.