Чтение онлайн

По всему моему телу пробегает мощный электрический ток, от чего все содрогается от сильной боли.

Я смогу выжить и вырастить малыша одна.

После убийственной новости наступает отчаяние.

Я несколько часов сижу в полной тишине, слушая собственное сердце. У меня теперь их два. Мое и малыша.

Теперь я должна думать о своем ребенке. Хватит надеяться на помощь, помогать мне больше некому.

Я, молча, вытираю слезы. Если бы он хотел меня найти, то непременно

Что ему было сложно найти меня?

Нет.

Это был вопрос желания, и у него его не было.

Вся моя беготня для него пустяк.

Просто я ему не нужна. Этот любовный порыв, не знаю, как это называется правильно, прошел. Улетучился и наступил холодный расчет.

Просто забей и не думай о нем. Таких как я девчонок много, плюс они могут родить ему наследника. Я нет.

Ведь так я ему говорила, твердила сама, не зная, как я ошибалась. Но почему так случилось, что все врачи разводили руками, а в итоге две полоски.

Не знаю. Если честно, не хочу знать. Это свершилось, я рада.

Мне надо немного отдохнуть. Сделать себе праздничный ужин, и посмотреть любимый сериал.

Слезы льются по щекам, я жарю картошку фри. Постоянно трогая живот своей рукой. Честно не верю. Будто это в сказке.

Блин у меня будет малыш и это круто. Все остальное неважно. Хотя я думаю о нем. Что скрывать. Такого мужика у меня никогда не было.

Меня отвлекает треск картошки, она жарится в масле на сковороде и до меня доходит ее запах. Хочу есть. Надо еще себе по-быстрому приготовить салат беру доску.

Мои руки трясутся. Разве я так себе представляла? Я забеременела, у меня будет ребенок, а вот отцу не нужен.

Можно к нему вломиться и закричать, что я беременна!

Даже если меня пропустят в его небоскреб, в чем я сильно сомневаюсь. И вот я оказываюсь у его кабинета, открываю дверь. А дальше что?

— Здрасьте.

Вижу его, счастливого, богатого, холеного, знающего себе цену. Что дальше? Вываливаю ему все на стол.

Могу даже показать живот, правда его нет и закричать на весь кабинет:

— Вот тебе подарок!

— Ты дура, Устина, — говорю себе и выключаю картошку. Вдыхаю ее аромат. Как мало надо для счастья.

Испортить ему все. Ворваться, как черный лебедь. Нет.

Имею я на это право. Нет.

Я испортила себе жизнь и еще испорчу ему. На это у меня нет никакого права.

А что почувствует она, когда узнает обо мне. Она, наверно, надеется на счастливый брак, родить от него множество счастливых деток. И я с животом. Это может ее убить.

Мое вторжение это неминуемый скандал.

Этого мне не хочется.

Я решаю растить ребенка одна. Молчать, кто у него отец и поставить в графе отцовства жирный прочерк. И надеется, что мой малыш станет таким же сильным и властным, как его отец.

По щекам бегут бесконечные слезы. Я, прижавшись, сижу в углу кухни и без конца их вытираю. Я должна быть сильной и бороться за место под солнцем для моего малыша.

С таким настроем и проходят последующие

Они становятся еще более хмурыми и серыми. Краски сгущаются, и для меня все становится черным, даже солнце.

Хотя я даю обещание не думать о Дашковиче. Это невозможно. Он не оставляет меня ни на секунду. Я иду по улице и вижу, как папа катит коляску, и представляю его.

Я рыдаю, когда веселого и жизнерадостного мальчика несет отец и вместе они смеются. За ними идёт счастливая мама, в желтом пальто и ее улыбка светится на всю улицу.

Мамочки. Мне становится плохо. От смеха ребенка по моей коже бегут мурашки.

Я осталась совсем одна. Стараюсь перейти улицу, скрыться от них. Я вбегаю в парк, сажусь на скамейку и начинаю рыдать.

Не могу. Все внутри содрогается и сильными волнами бьется по мне. Буквально ударяет. Я не могу себя сдержать, закрываю лицо руками и плачу.

Что просила долгими и тянущими вечерами.

И вот мне дали.

Но оставили одну.

Я не прошу справедливости, практически в нее не верю. Лишь сжимаю живот и вспоминаю, что нельзя нервничать. Это может сказаться на здоровье моего малыша.

Мальчугна.

Я уверена, что у меня мальчик. Сто процентов. Даже не сомневаюсь в этом. Он будет такой же, как его папа. Безумно красивым, сильным хищником в мире людей.

Вытираю слезы, встаю и гордо поднимаю голову, иду дальше. Ноги тяжелые, ватные, опаздываю на работу и в последнее время это вошло в привычку.

Не могу больше туда идти, видеть их лица. Они теперь меня все бесят.

Стараюсь коллег не замечать, отделяюсь от коллектива, не участвую в разговорах и выпадаю из обсуждения.

Сначала они меня спрашивали, что случилось, даже пытались поговорить, садились напротив меня. Я молчала.

И они перестали приставать, я только рада.

Вот влетаю в офис, плюхаюсь на стул и разгребаю бумаги. Их у меня как обычно куча.

Делаю важные дела, что набежали за день, а в свободное время лезу в телефон, жадно вчитываюсь во всю информацию про Дашковича. Интересно все.

Вижу его будущую спутницу. Красивая, смуглая, высокая с лучезарной улыбкой.

Я ей завидую.

Слёзы снова катятся по щекам, я всхлипываю и вытираю рукой.

В статье пишут, что будет заказано несколько сотен роз. Какая прелесть. У меня стягивает живот. Несколько сотен роз.

Выключаю телефон, чтобы перестать над собой издеваться, и сосредоточиться на работе. Но не могу.

Лезу опять в телефон, не могу оторваться от экрана, жадно впитывая все, что пишут про него.

Вот новая статья.

«Почему Дашкович расстался с Устиной, откровения мужа».

Тут мое сердце остановилось.

Мои глаза еще раз пробегают по заголовку.

Влад! — кричу я про себя, не веря тому, что вижу.

Отрываю взгляд, даю себе время отдышаться. Да что же это? Моя рука сжимает телефон со всей силой. Я дышу, стараясь выпрямить дыхание.