Чтение онлайн

– Отличные новости, - этот психолог еще и лыбится! Психолог или психопат? Нужно проверить, есть ли у него диплом, не уверен, что Рита заморачивалась такими деталями.

– За мной уже приехали.

Уверен, держать меня здесь не имеют права. Я не сумасшедший, и не представляю угрозы для жизни окружающих. В центр помощи приехал добровольно и уехать отсюда тоже могу, когда посчитаю нужным. По крайней мере, так мы договаривались с Вернадским, иначе я бы просто не подписал документы, которые мне подсунул этот типа профессор.

В мозгах он, видите ли колупается.

И что-то

втирает мне про комплексы и компенсацию физической немощи.

Если б не охрана в центре, я бы ему так компенсировал по роже так, что мало не покажется!

Но вынужден терпеть, потому что знаю не только свои права, но и с перечнем обязанностей успел ознакомиться. Там, на свободе я могу организовать Вернадскому куда больше проблем чем здесь, тупо просрав свой ресурс на драку.

– Верните мне мои телефон и документы.

Игорь Борисович думает всего секунду. На его тупом, лишенном эмоций лице, ничего нельзя прочитать. Что он сейчас думает, какой ход сделает? Не знаю, да и по хер, потому что я возвращаюсь домой.

– Телефон, - напоминаю я.

– Конечно, - тянет Вернадский и, развернувшись на кресле, катит к высокому сейфу в углу кабинета. Нажимает какой-то код и достает из ячейки под номером пять небольшую коробочку без крышки.

В ней виднеется корешок моего паспорта и кожаный чехол айфона.

– Могу я узнать, в чем причина вашего поспешного отъезда?

Не можешь. Потому что я не хочу объяснять тебе, дураку, до чего ты непригоден в профессии. Ладно, когда я просто рассказывал о своей жизни, а этот типа психолог меня слушал, было еще терпимо. Потом, когда он стал задавать наводящие вопросы, формулируя их таким образом, чтобы в ответах оказывался виноват один только я – дело шло сложнее. Но добили меня его диагнозы. Компенсация, мать его! Нарциссический синдром, чтобы это не значило!

– Так вы можете сказать, на каком этапе разладились наши отношения?

Могу. Но не хочу тратить силы на какого-то придурка, и потому бросаю коротко:

– Я больше не нуждаюсь в вашей помощи.

– Что ж. Мне жаль, но я правда не могу вас держать здесь против вашей воли. Скажите, вы собрали вещи?

Нет, конечно! Потому что не был до конца уверен, что так быстро уеду отсюда. Я вообще не планировал ничего такого, пока не увидел на подъезде к центру машину Саргсяна. Его самого сюда, конечно, не пустили. Но судя по знакам, которые мне подавал друг, я должен был как можно скорее связаться с ним.

Как, если телефон лежит в сейфе этого Вернадского, а звонки домой находятся под строжайшим запретом?!

Но раз Гева приехал, значит, случилось что-то серьезное. И потому я вынужден закончить свой отпуск и вернуться обратно. И никакие вещи я не собирал, лежат, как лежали в номере.

– За моим чемоданом заедет сын. Сейчас у меня нет на это времени.

– Понимаю, - отчего-то улыбается докторишка и протягивает мне папку с документами и телефон. Вырываю из его рук свое имущество.

– Прощайте, - говорю с нажимом и сталью в голосе.

– До скорого свидания, - лыбятся мне в ответ.

Ага, как же! Не будет у нас никаких свиданий, господин Вернадский. А будут суды и разоблачающие

статьи о вашей шараге!

Я накручиваю себя до такой степени, что на улицу выхожу с желанием с кем-нибудь посраться. Чувствую, как снова начинает дергаться правый глаз, это вернулись тики, от которых я избавился во время отдыха. Думал, что навсегда, оказалось, что на пару недель. Ничего, высплюсь дома и полегчает.

На пункте КПП меня ждет охрана, показываю пропуск, и, наконец, выхожу на свободу.

Саргсян снова сигналит мне. Вскидываю голову, прикрываю глаза, чтобы не слепили фары, и иду к тачке.

И только отъехав на приличное расстояние, я снова начинаю дышать.

С одной стороны в этом центре или как правильно назвать место моего заточения, было неплохо. Я отдохнул, отоспался, прочитал несколько книг, занялся, наконец, здоровьем, благодаря чему выгляжу гораздо лучше, чем раньше. Типа как в отпуске побывал.

Но тогда напрашивается логичный вопрос, не проще ли было слетать в обычный отпуск? Без всей этой срани в виде анонимности и отсутствия связи с миром?

Кстати о связи, прошу у Гевы шнур, чтобы зарядить телефон. После такого долгого отсутствия я жду больше сотни пропущенных и столько же сообщений в разных чатах, но когда экран загорается белым, ничего не меняется. Жду еще минуту, пока не понимаю - мне никто не звонил.

Рита, Коля, даже Юра - согласен. Они знали, где я, и как со мной связаться. Но остальные? Подчиненные, родственники, друзья, тот же Геворг? Смотрю на сосредоточенное лицо Саргсяна и не догоняю.

Несколько пропущенных, часть от подрядчиков, часть с неизвестных номеров, больше похожих на спам. Мне даже Эмма не звонила! Та самая Эмма, которая полгода вилась ужом, лишь бы ее я ее заметил. И после того, как у нас все случилось, пропала?

Бред.

Бред же!

Неужели всем настолько на меня плевать? Получается, никого, кроме Саргсяна и не осталось? Все остальные предали? Только он, мой старый товарищ, приехал, чтобы достать меня из заточения?

А кстати, как он узнал, что я в это самое заточение попал?

Снова кошусь на друга, пока тот не мигая смотрит на дорогу.

Неужели Рита проболталась? Да нет, она не могла… И не Юрка. Ну и не на сына же думать, в самом деле?

– А как, - тихо хриплю я, но в последний момент трушу, не решаюсь задать свой вопрос, - как там дела в Москве?

– Потихоньку. Пробки.

– Значит, ничего с моего отсутствия не поменялось.

– Ну, как сказать, - ухмыляется Гева. И в этой его ухмылке мелькает что-то зловещее.

– Как дома? Как Аника?

– О, чудесно, просто чудесно, - его голос звучит до неестественного бодро, - у нас с джаной не иначе как второй медовый месяц! Ходим за ручку и созваниваемся каждые пол часа. Вот как раз, пока тебя ждал, звонила, велела привет передавать.

??????????????????????????

– Ага. Ну и от меня ей тоже.

– Разумеется.

Я не понимаю, в чем причина такого поведения Саргсяна. Обычно он ведет себя иначе.

Я не хочу говорить с Геворгом в таком тоне. Отвлекаюсь на телефон, но пустой экран снова напоминает, что я оказался никому не нужен.