Чтение онлайн

В любом случае, я потянулась к двери и обнаружила, что она не заперта. Хорошо, потому что у меня нет чертова ключа. Моя копия где-то в нашем доме, которого я избегаю как чумы с тех пор, как увидела там Офелию.

Чертова Офелия.

Мой желудок скручивается в узел.

Я отгоняю мысли о ней в сторону и шагаю в темную комнату, делая глубокий вдох, когда закрываю дверь за собой.

Но тут же я понимаю, что что-то не так.

Свет в комнате выключен, но в коридоре открыты жалюзи с балкона, и тусклый свет бросает отблеск на двух людей.

Один

лежит на столе. Тот самый, за которым мы с Люцифером завтракали по утрам в ту неделю, когда приехали сюда после свадьбы. Он также курил там, стараясь выдувать дым подальше от меня, в отличие от той первой встречи на перекрестке. Он также пил, мимозу по утрам, но не дурь.

Пока нет.

Не тогда.

Может, тогда он был сильнее. Может, кошмары не начались. Может, наши драки не были такими охуенно жестокими.

Сейчас я также не вижу кокса, но вижу пластиковые стаканчики. Бутылка водки вот-вот опрокинется на край стола, опасно близко с каждым толчком моего мужа в Офелию.

Она раскинулась на столе, руки над головой, которая откинута назад, рот открыт в экстазе. Ее большие сиськи подпрыгивают, когда мой муж вколачивается в нее, шлепая по одной из ее сисек, пока я смотрю на него, одна рука лежит на ее верхней части бедра, притягивая ее ближе к себе.

Я вижу, как напрягаются его основные мышцы, его брюки вокруг лодыжек, а бикини-топ Офелии завязан вокруг ее горла, где он, должно быть, душил ее, потому что после того, как он шлепнул ее по сиськам, он схватился за веревку и потянул, сильно.

Она задыхается, стоны, вырывавшиеся из ее рта — слабые, потому что раздвижная стеклянная дверь закрыта — затихают.

Его голова откинута назад. Я вижу татуировку Unsaints на его бедре. Шрамы по центру.

Так много.

Так много шрамов, которые не мои.

Наверное, я в шоке, потому что долгое, долгое мгновение я просто держу руку и смотрю на нее, хотя в темноте я ее не вижу. Но я знаю, что она там.

Коагула.

Я сжимаю пальцы в кулак и думаю о том, как он провел по мне ножом. Когда он набрал мою кровь в рот.

Оставил Джеремайю гореть в том здании у нас за спиной.

Дыра в моем сердце становится больше. Я опускаю руку к своему животу и смотрю на них, гадая, принимает ли она противозачаточные, потому что мой муж, вероятно, не знает, что такое презерватив, несмотря на то, что он сказал.

Я не могу отвести взгляд, словно вижу автомобильную катастрофу, оцепенение проходит через меня, и я делаю шаг дальше в комнату. Я вижу, что кровать заправлена, и, не знаю почему, чувствую небольшое облегчение от того, что он не трахал ее там.

Там же, где он прижимал меня. Обещал никогда не покидать меня.

Я подхожу ближе к балконной двери и вижу собственную тень, отраженную от света снаружи. Я выгляжу маленькой, как ребенок.

Офелия, с ее изогнутыми бедрами, большими сиськами и мясом на бедрах, за которые сейчас хватается Люцифер, все еще держащая бикини-топ, затянутый вокруг ее горла — ее лицо покраснело, и она дергает его, пытаясь стянуть — выглядит как женщина.

Я

делаю еще один шаг, желчь поднимается по задней стенке моего горла.

Но я беременна его гребаным ребенком.

Еще один шаг.

Дрожащей рукой я тянусь к двери и на долю секунды думаю о том, чтобы запереть ее. Запереть их на этом балконе, чтобы они смотрели на лес за Либером всю ночь, пока кто-нибудь не проверит их, а я предполагаю, что это будет чертовски долго.

Но я не могу этого сделать.

Я не хочу.

Я не хочу, чтобы он был здесь с ней.

Вместо этого я открываю дверь. У меня такое чувство, будто я иду под водой, все происходит в замедленной съемке. Я не могу думать и не могу чувствовать.

На мгновение после того, как я открываю дверь, ничего не происходит. Вернее, Люцифер просто продолжает трахать ее, прикусив нижнюю губу, его глаза закрыты.

Офелия все еще держится за стринги бикини, и мой муж совершенно не замечает, что она может потерять сознание, если он не отпустит ее.

Теплый весенний ветерок обдувает меня, пока я стою в дверях, и никто из них меня не замечает.

Люцифер стонет, наконец склонив голову, и в этот момент бутылка водки падает со стола и разбивается о бетонный пол балкона.

Никто из них, кажется, не реагирует, но я вздрагиваю, обхватывая себя руками, во рту так сухо, что я не думаю, что смогла бы говорить, даже если бы знала, что сказать.

И я не знаю.

Люцифер отпускает шнурок бикини, его рука идет к ее груди, и он хватает ее, достаточно сильно, чтобы оставить синяк, этот стон гортанный и из его глубины. Она задыхается, ее дыхание громкое и нервное, грудь поднимается и опускается.

Я вижу, как пальцы Люцифера впиваются в ее плоть, как ее сосок проглядывает под его раздвинутыми пальцами.

И я думаю, что они все еще не видят меня.

Пока мой желудок бурлит, мои собственные пальцы впиваются мне в плечи. Мне кажется, меня сейчас вырвет, когда мой муж впивается в нее, хватаясь за ее грудь так, словно это его гребаный спасательный круг, вены на его предплечьях напрягаются на коже.

Но когда я поднимаю глаза, из его рта вырывается еще один стон, на этот раз более мягкий, и он смотрит прямо на меня.

— Привет, малышка, — мягко говорит он, его обнаженная грудь вздымается, мышцы его шестипалого живота напряжены, шрамы напоминают обо всем, что он сделал для меня.

Поза, в которой он находится, напоминает обо всех способах, которыми мы трахали друг друга.

— Мне было интересно, где ты.

Затем он вырывается, и Офелия вскарабкивается со стола, прикрываясь руками.

Я перевожу взгляд с Люцифера на его «подругу детства», и мои кулаки сжимаются.

— Какого черта ты делаешь? — кричит она мне, скрестив ноги и руки.

Я шагаю через дверь, мои ботинки хрустят по стеклу на цементном полу.

Люцифер сматывает презерватив, натягивает штаны у меня под боком, наблюдая за нами.