Райское место
Шрифт:
Я больше двух часов смотрел на бутылку с наклейкой «Четыре розы». Унося посуду, Ларри почему-то оставил ее. Жидкость в бутылке была слегка мутноватой, но если не приглядываться, сошла бы за обычное виски. Как долгий рассказ Ларри сошел бы за хитроумный злой розыгрыш – если бы я не видел птичьи внутренности на чистой стене амбара, если бы Джейк не орал по ночам и не исписывал сотни страниц в'невероятном темпе. Если бы я мог поверить – а в мутантов поверить легче! – что Делберт Энсон принимал участие в жестоком розыгрыше. Делберт Энсон, который никогда не был в школе и день изо дня терпел издевательства старших.
А в дождливые дни обрастал шерстью и спешил отхватить кусок сочащегося кровью мяса. Какими тогда были его глаза ?
Бутылка
Я стоял посреди поля. Почему-то босиком. Нуда, я же разулся только что, укладываясь на диван, когда Ларри вышел и снова запер дверь. Но носки не снимал – а теперь они куда-то исчезли вместе с подвалом. Ступни больно колола стерня, затылок жгло солнце, А с той стороны, куда я смотрел, на меня шла огромная стая… Не волков, нет, – собак. Различающихся только размером, одинаково отвратительных на вид помесей. Не в силах сдвинуться с места, я автоматически отметил широкую грудь бультерьеров, тупые складчатые морды мастино и длинные костлявые лапы догов. Но и тела, и головы этих тварей густо обросли кустистой желто-серой шерстью. У овчарок она короче, эта немного похожа на волчью, но еще длиннее… Я не мог вспомнить, какая из собачьих пород отличается такой «шубой». А зверюги приближались, уже можно было разглядеть маленькие красные глаза и клыки в чуть приоткрытых пастях. Клыки, до поры скрытые слюнявыми губами, но, когда стая подойдет, почувствует мой запах совсем близко…
Оцепенение спало с меня рваным дождевиком. Повернувшись на пятках, я кинулся бежать со всех ног, а мерзкие мутанты, будто только этого и ждали, тоже перешли на бег. Наверное, их лапы не чувствовали боли, наступая на стерню. Мне же хотелось орать – так резали ноги жесткие сухие остатки стеблей. И еще громче я хотел бы заорать от страха. Выпустить хоть часть его в пронзительном вопле – но вместе с ним я потерял бы часть воздуха, а воздуха и так не хватало. Сердце пыталось вырваться из груди, обогнать медлительное тело, и мне казалось, что вот-вот у него .это получится. Псы не лаяли, неслись по пятам за мной молча, и я не смел обернуться, чтобы не увидеть ощеренных клыков. Это же оборотни! Улыбчивый Рой Клеймен. Линда Биннс, на время забывшая о своих постоянных страхах. И где-то среди них Джейк. Он не станет жрать меня, даже если догонит первым, он ни за что не станет… Я споткнулся и врезался лицом в щетку стерни. Боль оказалась такой острой, что на миг поле и небо над ним исчезли – как до того исчез подвал О'Доннелов. Хочу в подвал! Хочу туда, где нет голодных монстров! Ларри, помоги мне!
Но он не появился – а я еще ковбоем его считал! – и в подвал я не вернулся. Пришел в себя и поднял голову, ощущая на губах соленый вкус собственной крови. Изодранное лицо будто напильником протерли; земля потемнела, впитывая кровь. Сунуть горсть этой грязи в рот? Как делал рядовой Динкман, отчаясь вернуться к нормальной жизни. Пусть потом и мое имя никто не вспомнит. Зато не будет больно. Отвратительная вонь перестанет терзать легкие. Мутанты не догонят. И не будет так жарко.
А если они поступят иначе? Отвезут мое тело на дорогу к Льюистону (никакой связи с Моухеем!), чтобы меня там нашли? Исцарапанного, возможно, раздетого – и с полным ртом земли. В газетах появятся совсем не те заголовки, о которых я мечтал всю жизнь.
Так что надо бежать. Пока псы не накинулись, надежда на спасение есть. Я вырвусь из Моухея, добегу туда, где живут нормальные люди, хоть бы пришлось
сбить ноги до мяса. Пусть ад кончится болью, но не унижением.
Я встал на четвереньки, повернул
голову и понял, почему воздух не только стал горячее, но и наполнился смрадом. Твари окружили меня плотным кольцом и терпеливо дожидались, пока я их увижу. Из пастей свисали почерневшие волокна мяса, дыхание било гнилостной вонью. А запах моей крови казался им чертовски притягательным – и кольцо начало сужаться. Я рванулся в сторону от одной пасти и натолкнулся на забор из мохнатых лап. Шерсть тварей, свалявшаяся и грязная, воняла дерьмом. В колтунах застряли травинки.– Язычки жаворонка, – выпалил я. Не знаю, почему. На самом деле мне хотелось закрыть глаза и визжать от ужаса, пока не умру. Умру скоро, долго надрываться не придется. Но вместо того чтобы зажмуриться и дать петуха, я смотрел на мелкие розовые цветы, застрявшие в собачьей шерсти. – Язычки жаворонка! Я правильно запомнил?
– Да, – пришел откуда-то из-за собачьей своры неожиданный ответ.
И сразу за этим словом, разбившим тишину, ударил выстрел. Замечательный звук, гораздо громче голоса, испугавший мутантов, а одного из них поваливший наземь. Завизжал не я, завизжала вонючая тварь, заскребла землю лапами, упав в собственную кровь, а второй выстрел нашел ей напарницу.
– Ларри! – крикнул я. Монстры не убегали, их массивные тела закрывали от меня стрелка, но я не сомне^ вался: Ларри О'Доннел, обещавший мне, что все будет хорошо, успел вовремя. – Перебей их всех, Ларри!
Третий выстрел сообщил мне о его согласии. Четвертый опрокинул пса, стоящего над моей головой. Отвратительная туша рухнула прямо на меня, я снова уткнулся лицом в землю, а вонь стала невыносимой, но тварь не дергалась, и на том спасибо. Ларри стал стрелять прицельнее; столкнув с себя труп, я увидел, что не меньше трети мутантов распласталось в кровяных лужах, уже не корчась. А за ними стоял с «ремингтоном» в руках совсем не О'Доннел. Винтовку держал Делберт, и стрелял он точно и быстро, привычным движением досылая патроны, почти не прищуриваясь. Стрелял легко, как дышал.
Почему он? И сколько патронов вмещает в себя магазин этого «ремми», если мальчик убил больше десяти псов, не перезаряжая винтовку, и продолжает стрелять? Это тоже шутка? Вторая часть розыгрыша, я понял!
Но Делберт не улыбался, Ларри не появлялся, а от запаха крови у меня тошнота подступила к горлу. И вдруг какая-то тварь решила умереть с музыкой, а в качестве музыкального инструмента выбрала мои голосовые связки. Мощное тело навалилось на меня, клыки вонзились в грудь, разрывая в клочья рубашку, добрались до тела, а пули взрывали землю вокруг, но не задевали псину, и я наконец-то заорал, понимая, что все кончено. С романами, поездками через всю страну, с дружбой и самой жизнью. Куда теперь? По светящемуся тоннелю? В беспросветную пропасть? Не хочу снова в райское место! Нет! Не хочу!
Я очнулся от кошмара, крича «не хочу» во все горло. Ларри стоял около дивана, придерживая меня, чтобы я не свалился, а ближе к лестнице… Почему он с пустыми руками? Что будет делать, если мутанты ворвуться сюда прямо сейчас?!
– Стреляй! – выкрикнул я. – Стреляй сейчас же!
– Хорошо, – успокаивающим тоном врача ответил Ларри. – Конечно, выстрелю.
Он не понял, что я обращаюсь к Делберту, застывшему в шаге от ступенек. А мальчишка, прикусив губу, отвернулся. Совсем не такой решительный, как на поле… во сне. Конечно, это был только сон! Спасибо, господи, сон я смогу пережить. Да, дрожу, взмокший и полу, безумный, но никто за мной не гонится, ничьи клыки не тянутся к яремной вене. А это и есть счастье!
Тяжело дыша, я приходил в себя. Взгляд упал на бутылку. Вот оно, спасение: один глоток – и никогда больше никаких видений, долой все кошмары. Ну, попаду в зависимость, и что? Миллионы наркоманов живут от дозы до дозы. Причем им, беднягам, приходится правдами и неправдами раздобывать «кайф», а мне виски будут подносить за милую душу, только пей.
– Налить? – спросил Ларри, проследив за моим взглядом.
Зачем отказываться? Обоснуюсь здесь, стану надираться вечерами на пару с Джейком