Райские птички
Шрифт:
– Замечательно, просто замечательно.
– Бижутерия! Будто специально подобранна по моему вкусу.
– Специально, специально, я же сказал, - закивал головой психолог, словно довольный китайский болванчик.
– А кухня! Ведь это же прелесть что такое! На уроках домоводства мы все теснились в одной учебной кухоньке. А тут - я сама себе хозяйка, - Вилина радостно засмеялась, и Хорёк закивал ещё сильнее.
– На полках, кроме продуктов и утвари - книги по кулинарии и домоводству. Всё продумано до мелочей. Это так приятно!
– Да, друзья мои, вам повезло. Вы получаете блага задаром. Вам не надо тратить время
Он раскинул руки, накрыл ими ладони молодоженов и, покосившись на окно, спросил:
– А вы видели вашу мастерскую?
– У нас есть мастерская?
– удивился Роберт.
– Да, конечно, каждая молодая семья вместе с домом и участком получает персональную мастерскую. Или студию. Или рабочий кабинет. Пойдём, дружок, посмотрим, как там и что, пока хозяюшка убирает со стола.
Фреттхен не обманул - в глубине сада, за аркой, увитой душистым жасмином, притаилось строение из камня под соломенной крышей.
Скульптор невольно прибавил шаг, стараясь быстрее преодолеть дорожку, покрытую причудливым узором из солнечных пятен и теней от пальмовых листьев.
Позабыв про Хорька, он дёрнул тяжелую дверь и нетерпеливо ступил в прохладную мастерскую.
Роберт с упоением разглядывал баночки с красками, взвешивал на ладони кисточки, щекотал ими лицо и радостно смеялся. Заглядывал в новую, чистую печь, крутился на прочном кресле и барабанил по скульптурному станку.
– Ну что, угодила тебе мастерская?
На могучее плечо легла невесомая лапка Хорька.
– Да, очень!
– искренне ответил Роберт.
– О таком подарке я и не мечтал.
– Прекрасно, дружок, прекрасно. Приятно видеть улыбку на счастливом лице, - не менее искренне произнес психолог. Его рыжая мордочка расцвела от удовольствия, утратив, наконец, выражение хлопотливого беспокойства.
– Спасибо вам, Марк!
Он сгрёб в свои огромные ладони тонкие ручонки Фреттхена и тряхнул с таким азартом, что тот чуть не вскрикнул:
– Тише, тише, ты мне руки сломаешь.
– Ох! И правда! Я и так сегодня натворил дел.
– Ты про фигурку с торта? Не печалься! У меня есть такой суперклей, что даже шва не останется. Настолько идеально и прочно он схватывает. Я бы сделал другую, но - традиция.
– Я боюсь, что это плохая примета - фигурка невесты в первый же день раскололась пополам. Должно быть, к несчастью. А, может, Вилина захочет от меня уйти?
– Не надо бояться примет, - мягко промолвил психолог, беря своего подопечного под локоть и выводя в сад.
– Мы сами формируем события нашей жизни, и наше счастье зависит только от нас самих. Вилина выглядит довольной, не так ли?
– он пытливо заглянул в выпуклые, бледно-голубые глаза Роберта.
– Кажется, да. Ещё сегодня утром я думал по-другому. Но сейчас, кажется, да.
– Что-то не так?
– Фреттхен напряжённо вытянул шею, обращаясь в слух.
– Мне неудобно об этом говорить...
– Не стесняйся, дружок. Я здесь, чтобы помочь.
– Мне показалось... будто вчера я сделал ей больно. И она меня возненавидела.
– Ну, мой дорогой, вы же проходили анатомию в школе. Первый раз может быть болезненным, это нормально. Абсолютно нормально, - нараспев декларировал психолог.
– Нет, я о другом. Я, кажется, не рассчитал силы. Иногда я бываю так груб... как с этой несчастной фарфоровой
фигуркой.Толстые губы печально оттопырились, и энтузиазм Хорька возрос так, что он залился соловьём:
– Не надо переживать, Роберт. Я скажу тебе по секрету, только между нами! Тебе я доверяю, как никому другому. Радуга имеет некоторые побочные действия. Кроме эффекта соединения тонких тел новобрачных, слияния их, так сказать, в одно целое, она вызывает настолько сильную эйфорию, что человек теряет над собой контроль. Понимаешь? Ну как бы опьянение. Не совсем адекватное восприятие реальности. Но не бойся, оно идет только в плюс, а никак не в минус. Тебе же было хорошо, ведь так? Да?
– верещал Фреттхен, не давая Роберту опомниться.
– Да, - подумав, признал он.
– Ну вот! И ей тоже. Я гарантирую. Мы провели сотни исследований. Ты слишком мнителен мой друг!
– Пожалуй, - со вздохом облегчения согласился молодожён.
– Не печалься, наслаждайся, мы освобождаем вас с Вилиной от медитаций на целых три дня, - ворковал Хорёк, открывая дверь дома, и пропуская неуклюжего гиганта вперед.
– О, так я могу целыми днями возиться в студии!
– Да, конечно, мой друг, конечно, но не забывай о молодой жене. Вилина, дорогая, я зашёл попрощаться, - обратился он к хозяйке, встретившей их в прихожей.
– Мы освободили вас от медитаций, я уже рассказал Роберту. Так что вы можете осваивать дом и сад, и мастерскую не торопясь и без помех.
– Правда? Как чудесно!
Роберт обнял жену, Хорёк попрощался с молодой парой и - в мгновение ока - испарился.
Глава 7
Урок только начался, а казалось, что тянется он бесконечно.
Господин Вилль долго листал классный журнал, потом так же долго копался в учебнике, то снимая, то надевая очки. Протирал их тряпочкой, украдкой посматривая на часы. Все понимали, что учитель тянет время.
Наконец, полный, благообразный, похожий на постаревшего херувима математик отыскал нужный параграф и встал из-за стола.
– Кто хочет рассказать нам о формулах сокращённого умножения?
– спросил он, шаря близоруким взглядом поверх склоненных голов.
– Никто? Ну, хорошо...
Он неторопливо подошел к доске, переваливаясь на толстых ногах, и, вооружившись куском мела, принялся покрывать её бесконечными строчками букв и цифр.
Джереми полулежал на парте и вспоминал мелодию-Вилину. "Апрельский дождь" - да, конечно, именно так эта мелодия и должна называться, и как он раньше не понял. Серебряные капли стучат по карнизу. Нежное, ломкое стаккато. Он попытался напеть про себя, но отвлекала музыка, проникающая даже сквозь закрытое окно. Надеть бы наушники - но на уроке нельзя.
Изображая задумчивость, Джереми обхватил руками голову и, незаметно, под волосами, заткнул уши указательными пальцами. Как там было? Вот оно, на языке, пощипывает. "Та-та-та-та... там-там..." Капли - по лужам, звонкие и рассыпчатые, по крышам - гулкие, по молодой апрельской листве - вкрадчивые, мягкие, как шаги по песку. Господин Вилль обернулся и ткнул указкой в его сторону. Джереми со вздохом вынул пальцы из ушей.
– Оранжевый лес, - как заведенное, трещало радио - и что ему неймется?
–