Рассказы
Шрифт:
Утром следующего дня Спенсер проснулась от того, что в доме пахло яблочным пирогом. Сразу вспомнив, что со вчерашнего дня она ничего не ела, девушка почувствовала дикий голод. Сев на кровати, она нахмурила брови и стерла с лица восторженную улыбку по поводу аппетитного запаха. Но все же не смогла противостоять искушению спуститься вниз и своими глазами увидеть, что источает такой аромат. Не уж то и, вправду, яблочный пирог.
– У меня обонятельные галлюцинации, – заверила Спенс саму себя, спускаясь на кухню. Она была охвачена любопытством. Каково же было
Даже не надейтесь, что вам удастся спокойно позавтракать, голубки! Зло подумала девушка, подходя к столу и с грохотом отодвигая стул.
– Доброе утро, Спенсер! Садись, пожалуйста! Завтрак уже готов! – не замечая ее агрессивного поведения, произнесла Летиция.
Девушка недоверчиво посмотрела на нее, поражаясь самообладанию своей мачехи. Если та была огорчена ее появлением, то не подала и виду.
– Твой отец уехал на утреннюю встречу, поэтому завтракать мы будем вдвоем, если ты не против!
Хорошо, что Спенсер еще не успела проглотить что-нибудь, потому что она обязательно бы подавилась, услышав эти слова. Они означали, что стол был накрыт специально для нее и Летиции. Если бы она с самого начала могла такое предположить, то ноги бы ее на кухне не было. Сейчас же выскакивать из-за стола казалось ей не совсем красивым жестом. И еще это дурацкое чувство голода!
– Доброе! – буркнула Спенсер в ответ, старательно придавая своему лицу как можно более презрительное выражение.
– Не пытайся делать вид, что сердишься! – обронила Летиция, ставя на стол чашки.
Спенсер раскрыла рот от удивления. Эта женщина была полна сюрпризов.
– А если, я на самом деле сержусь?
– Ты очень хочешь сердиться! А это две разные вещи!
Летиция поставила на стол чайник, сама села рядом со Спенсер. Девушка повернула к ней голову.
– Да, я очень хочу сердиться! И я очень постараюсь испытывать именно эти чувства!
Летиция никак не ответила на ее выпад. Она отрезала кусок яблочного пирога и положила его на тарелку перед Спенсер. Потом сделала тоже самое для себя.
– Приятного аппетита! – только и сказала она.
Спенс уставилась на свою любимую тарелку с голубыми узорами из детского сервиза, на которой красовался еще дымящийся после духовки идеальной треугольной формы кусок пирога. Он так аппетитно пах, что по сравнению с этим запахом ее злость на Летицию казалась совершенно незначительной. Она смотрела на него, боролась с собой, и понимала, что уже не может думать ни о чем другом, кроме как об этом свежеиспеченном яблочном пироге, о том, какой он должно быть сочный и вкусный. Неужели путь к сердцу женщины также пролегает через желудок? С удивлением подумала Спенсер.
– Ммм…! – ее размышления прервал возглас удовольствия Летиции. Та уже приступила к поглощению своей порции.
– Не думай, что один пирог может что-либо изменить! – сдалась Спенсер, беря кусок с тарелки.
– Один нет, – согласилась Летиция, – а вот двадцать один уже да!
– Ты серьезно? – Спенс повернулась к женщине, скорчив гримасу недоверия.
– Абсолютно! – заверила ее та.
– Зачем тебе это?
– Я люблю твоего отца!
– Я рада за
него! – огрызнулась девушка. – А до меня тебе какое дело?– Не хочу, чтобы он чувствовал себя как на поле боя! – объяснила Летиция. – Хочу, чтобы у него была нормальная семья!
– У него была нормальная семья!
Спенсер вскочила со своего места. Аппетит у нее пропал. И теперь уже ничто не сдерживало ее ярости. Летиция также поднялась. Она взяла тарелку Спенс и с явным сожалением на лице отправила почти целый кусок в мусорное ведро. У девушки невольно раскрылся рот от удивления. Такого она никак не ожидала.
– Как бы тебе не хотелось обратного, теперь я принадлежу к твоей семье. И я не допущу того, чтобы наша жизнь была похожа на холодную войну! – только и сказала Летиция.
Спенсер во все глаза смотрела на женщину перед собой. Такого самообладания она еще не встречала.
– Может, чаю? – спросила Летиция и, как ни в чем не бывало, наполнила две чашки только что вскипевшей водой.
Железные нервы! Пронеслось в голове у Спенсер.
– Ты думаешь, я буду пить с тобой чай? – спросила она вслух, не двигаясь с места.
– Да, – спокойно кивнула Летиция. – Сегодня или через месяц, это все равно произойдет! Поэтому не вижу смысла тянуть!
– Ты ненормальная! – выдохнула Спенс.
Это было комплиментом с ее стороны. Раньше, с кем бы она ни общалась, ненормальной всегда была она. Всегда именно Спенсер совершала поступки, ставившие других людей в тупик. Теперь же, впервые в жизни она встретила человека, который превзошел ее в этом. И этим человеком была жена ее отца.
Как все запутанно! Подумала Спенсер, качая головой. Она все же села обратно за стол, и даже придвинула к себе чашку, в которую Летиция добавила ароматного травяного настоя. Все, как любила Спенсер.
– Ты основательно подготовилась! – заметила девушка.
– Ты даже не представляешь! – ответила Летиция, отрезая следующий кусок яблочного пирога и кладя его на тарелку перед Спенс. – Попытка номер два? – спросила она, улыбаясь.
– Не привыкла отступать? – поинтересовалась девушка.
Летиция отрицательно покачала головой.
– Дело не в этом! Я вижу, что у нас могли бы быть прекрасные отношения. И думаю, почему бы и нет! Прекрасные отношения, добрые друзья – вот это ценности, за которые стоит бороться! Но если ты будешь сильно против, я не буду настаивать!
– Вот как… – почти разочарованно протянула Спенсер. – И сколько же времени ты дашь себе на попытки?
– Это останется моей маленькой тайной! А сегодня, если у тебя нет других планов, мы могли бы пройтись по магазинам!
– Шоппинг? – с нескрываемым удивлением спросила Спенсер. – Ты и я?
– По-моему отличная идея! – утвердительно ответила Летиция.
У Спенсер не было других планов. И она согласилась, удивляясь самой себе. Она злилась на Летицию, но не могла отрицать того, что восхищается ею. Эта женщина одновременно раздражала и притягивала ее. Она завораживала её своей естественностью, искренностью и спокойной уверенностью в том, что имеешь право быть такой, какая ты есть. Что из этого выйдет? Спросила Спенсер саму себя, выходя на улицу и поднимая глаза к небу. Безоблачное и ослепительно голубое, оно, как всегда, придало ей уверенности, что все хорошо.