Рассказы
Шрифт:
Я уже сама поняла.
– Совпадение это было. – Стараясь говорить как можно спокойнее, ответила Маша. – Я просто очень хорошая актриса. Показываю спектакли за умеренную плату. Все остальное – случайное стечение обстоятельств.
В тишине коридора послышался приглушенный хлопок, самый обыкновенный, как будто за стеной на пол уронили тяжелую книгу. Может быть, в других обстоятельствах и не стоило предавать этому звуку особого значения, но маленькая Вика сразу же поняла, что случилось на самом деле, тихо всхлипнула и попятилась от двери, зажимая рот ладошкой, чтобы не закричать. Когда-то давно она уже слышала этот звук, видела,
Теперь она точно знала, что полушепотом обсуждали взрослые, час назад собравшие совет – в урезанном составе, ведь большинство жителей бункера уже болели или умерли, и не могли принимать участия ни в каких сборах – и почему отец, хмурясь, шел по коридору к лазарету, пряча небольшой бумажный сверток под полой куртки. У самого входа в бывший Второй спальный корпус, а ныне отделение для заболевших, он одел респиратор и, положив обернутую старыми газетами ношу на пол, натянул на руки резиновые перчатки. Неожиданно обернулся к Вике – она-то всегда ходила за отцом хвостиком, вот и в этот раз тихонько прокралась вслед за ним по коридору и попыталась спрятаться за наваленными вдоль стены мешками с тряпьем. «Викуся, иди к маме!» Голос у него был какой-то странный, но девочка это не сразу поняла, подумала, что это из-за одетого на лицо респиратора. Да, к больным всегда полагалось ходить в респираторе – врач, а ныне такой же зараженный, как и все остальные в лазарете, говорил, что болезнь передается через воздух.
«Ну, иди к мамочке!» - настойчивее повторил отец, и неожиданно громко крикнул в пустоту коридора, да так, что Вика вздрогнула: «Марина, забери мелкую!». Но никто не ответил – от лазарета до комнаты, где остались ждать взрослые, было слишком далеко. Пришлось мужчине взять дочку за руку и провести ее по коридору обратно, до большой пустой комнаты, служившей складом. Потом он слегка подтолкнул ее в спину и нетерпеливо добавил: «Ну иди, иди давай! Жди в большой комнате – папа скоро вернется!» и снова, развернувшись, ушел к лазарету. Вика выждала минут пять и пошла следом за ним, но в коридоре его небыло, поэтому девочка подошла к дверям и стала прислушиваться…
В помещении лазарета кто-то громко вскрикнул и снова раздался хлопок. Маленькая Вика истошно заревела и бросилась прочь, то и дело налетая в полумраке на ящики, коробки, мешки и просто кучи хлама, которыми был забит коридор до лазарета. Из-за спины донесся чей-то вопль: «Мужик! Ты что делаешь?!», но в ответ раздался очередной хлопок.
Все началось месяца два назад. Откуда пришла зараза никто не знал, возможно сталкеры принесли с поверхности, или она уже давно дожидалась своего часа в одной из химических лабораторий, бережно собранных в коробки и перенесенных в бункер незадолго до Катастрофы – спасшиеся то и дело пересматривали банки-склянки с реактивами, надеясь найти в них хоть что-то полезное. Так или иначе, но через неделю после первого слегшего больного заболели еще трое. А потом еще пятеро и дальше шло только по нарастающей. Симптомы у всех больных были одинаковы: сначала сыпь, за несколько часов покрывавшая все тело, потом высокая температура, почти полная невменяемость. После этого зараженному оставалось не больше двух суток. Больных старались как можно быстрее изолировать – под лазарет отвели самый дальний закуток бункера, и ходил туда только врач, одевая перед этим защитный костюм и респиратор. Но никакие меры предосторожностей не помогали – через полтора месяца неизвестная болезнь выкосила большинство жителей бункера. А не так давно заболел сам врач.
– Да что ты такое говоришь! Сбрендил, Петя? – Вечно улыбающийся Семён в этот раз был предельно серьезен.
Помолчали с полминуты.
– А если после этого все закончится? У них все равно нет шансов,
а у нас ребенок. – Тихо заговорила Марина, боясь поднять глаза на собеседников.Решение проблемы уже давно витало в воздухе ожидая, кто из оставшихся в живых первым решиться его предложить. Мерзкая и постыдная, но все же необходимость выбрать, будешь ли ты мертвым гуманистом, либо живой сволочью. Умирать не хочет никто, а что поделаешь?
– И я об этом! – подтвердил Петр. – Семья у меня. А те даже не поймут нифига – они… Вы и не видели небось, кто-то уже потерял сознание, кто-то полностью невменяем. Впрочем, это почти одно и то же…
– Ладно вам… - Помедлив, заговорил Семён, доставая из какой-то коробки и передавая ему объемистый газетный сверток. – Там еще две обоймы в комплекте… На всех должно хватить… Только я, это… С тобой не пойду…
– Я и сам справлюсь. – Каким-то необычно холодным тоном ответил Петр.
Он принял протянутый сверток, тяжело вздохнул и вышел. Семён проводил его тяжелым взглядом и покачал головой, прикрывая дверь в комнату. За спиной послышался тихий всхлип, и он обернулся. Сидящая за столом Марина плакала навзрыд, закрывая покрасневшее лицо руками и тихо подвывая.
– Молодой человек! Я к кому обращаюсь? Не нужно меня игнорировать!
Сталкер обернулся на голос. Помотал головой и снова посмотрел в полумрак подъезда.
– Вы что, оглохли что ли?
Видение и не думало никуда исчезать. Тогда он попробовал вытереть рукавом стекла противогаза. Получилось очень глупо и совсем не помогло.
– Может, вы немой?
– Нет… - очень тихо ответил сталкер.
– Вот и хорошо. Сейчас я вам все объясню.
Прямо перед ним в темном загаженном подъезде стояла молоденькая девушка. Без противогаза, без защитного костюма, в обычном белом халате, похожем на врачебный. Нет, всякие чудаки иногда встречались на поверхности, но что-то подсказывало сталкеру, что эта девушка – не одна из них. Какая-то она была чистая, в идеально белом халате, умытая, даже слишком чистая для вонючей помойки, в которую за двадцать лет превратился город.
– Ну, чего вы на меня таращитесь, молодой человек?
– Вы вообще кто?
Сталкер был просто уверен, что это какая-то галлюцинация. Он даже представил себя со стороны – стоящим в темном подъезде и разговаривающим с пустотой. Хорошо хоть товарищи его сейчас не видели.
– А вы не знаете, кто я? – девушка изобразила на лице крайнюю степень удивления. – И даже не догадываетесь?
– Тушенка была просроченной? Как так? Я же ее и посмотрел и понюхал, прежде чем есть!
– Какая еще тушенка?
– Которую я сегодня ел.
– Ну и при чем тут тушенка, которую вы сегодня ели? Я о другом вам сказать хотела. Сейчас выйдете из подъезда и сразу налево, к метро. И побыстрее, никуда не сворачивайте.
– Чего? – теперь сталкер даже чувствовал себя обиженным – его глюк еще рассказывал, что и как ему делать.
– Не чего, а кого!
– девушка, кажется, начинала сердиться. – Я вам говорю – вы делаете. Серьезно, я вам сейчас очень хороший совет дала.
– Какой еще совет?!?!
– Я ж говорю – дуй к метро, придурок. Та гадость, от которой ты в подъезд спрятался, ждет тебя прямо за правым углом дома. Она тебя унюхала и теперь сидит в засаде.
Сталкер ничего не ответил. Да и стоило ли вступать в споры с собственными галлюцинациями? Он развернулся и решительно шагнул из подъезда.
– Стой! Куда пошел! – девушка бросилась вперед и повисла у него на плече. Сталкер с ужасом понял, что ее прикосновение вполне реально – он даже чувствовал, как она с силой тянет его обратно, в подъезд. «Лёша, Леша, ну послушай меня» - повторяла она.
– А откуда ты знаешь, что меня Лёша зовут? – спросил сталкер, позволяя девушке втащить себя в темноту подъезда.
– Ну вот! Даже упрямиться перестал! – девушка заулыбалась и отпустила руку сталкера. – Я все знаю, когда это нужно знать.