Распалась звязь времен...
Шрифт:
— Роман тоже из вашего детства. Вспомните.
В журнальной статье было несколько строчек про «Хижину дяди Тома».
И он вспомнил.
У него была эта книга. Он зачитал ее до дыр. Желтая с черным обложка, черно-белые иллюстрации. Такие же поразительные, как и сама книга. Он почувствовал ее вес, приятную шероховатость матерчатого переплета, услышал шелест переворачиваемых страниц. Увидел себя самого сидящим в тишине затененного двора, уткнувшимся в книгу. Глаза в который раз перебегали со строчки на строчку знакомого текста. Книга всегда была при нем. Она олицетворяла собою постоянство мира. Была неизменной. Вселяла чувство уверенности.
— Они постарались обеспечить вашу фантазию всем необходимым, — сказала миссис Кейтельбейн, — всем тем, что охраняло ваше душевное спокойствие. «Хижина дяди Тома» была неотъемлемой частью вашего детства. И вам напомнили о ней.
«Сны наяву, — подумал Рэгл. — Длящиеся вечно и отметающие все нежелательное».
— Радиоприемники нарушили бы это спокойствие, — продолжала миссис Кейтельбейн. — Поэтому их и не было. Вернее, не должно было быть.
«На какой же элементарной вещи они прокололись! — думал Рэгл. — Они постоянно забывали, что приемники в сконструированном ими мире должны были отсутствовать, и эта мелочь их каждый раз выдавала. Сложно поддерживать сон наяву, чтобы все в точности соответствовало задумке! Когда Билл Блэк сидел с нами за столом и играл в покер, он же видел детекторный приемник! И не обратил внимания! Приемник слишком обычен для нормальной жизни, поэтому Билл не насторожился. Его волновали более серьезные проблемы».
— Теперь вы знаете, — сказала миссис Кейтельбейн в своей обычной мягкой манере, — что они создали спокойное для вас и контролируемое ими замкнутое пространство, в котором вы могли продолжать работу, ни в чем не сомневаясь и ни на что не отвлекаясь. И главное, не задумываясь — правы или нет.
— Что значит «правы»? — вспылил Вик. — По-вашему, правота у тех, кто сбрасывает бомбы?
— В гражданской войне не правы все, — сказал Рэгл. — Бессмысленно пытаться разделить правых и виноватых. Все — жертвы.
В то время, когда у него еще случались просветы в сознании, — это было перед тем, как его поселили в Старом Городе, — он придумал план. Для начала собрал все свои схемы и записи, аккуратно запаковал и приготовился к отъезду. Окольными путями наладил контакты с группой лунатиков, содержавшихся в концентрационном лагере в Калифорнии. Психотропные средства, которыми их пичкали, еще не успели превратить их в сумасшедших, и ему удалось получить от них кое-какие инструкции. Было договорено, что он встретится с лунатиками, жившими в Сент-Луисе на нелегальном положении. Были определены время и место. Но на встречу он так и не приехал. Накануне назначенного дня тайная служба узнала о его связях, и он сознался. Все было кончено.
В концентрационных лагерях арестованные лунатики подвергались постоянной психической обработке. Естественно, таких слов никто не употреблял. Это называлось обучением по новой методике, освобождением человека от предрассудков, от уродливых взглядов, от невротических нарушений и навязчивых идей. Такая методика должна была помочь лунатику превратиться в полноценного члена общества.
Когда был построен Старый Город, люди, приехавшие туда и ставшие его постоянными жителями, тоже прошли подобную обработку. Но они согласились на нее добровольно. Обработку не проходил только Рэгл Гамм. Ему она в полном объеме и не требовалась. Для полного погружения в прошлое было достаточно самого легкого толчка.
«И они его произвели, — думал Рэгл. — Я сам возвращался в прошлое, а они просто следовали за мной, не выпуская
из поля зрения».— Ты раскинь получше мозгами, — ворчал Вик. — Это не шутка — переходить на чужую сторону.
— Он уже все решил, — сказала миссис Кейтельбейн. — Три года назад.
— Я с тобой не поеду, — заявил Вик.
— Не сомневаюсь, — ответил Рэгл.
— Свою сестру ты тоже бросишь? — спросил Вик.
— Да.
— Так что пускай они бомбят нас, убивают…
— Нет, — сказал Рэгл.
Оставив свою компанию и переехав на работу в Денвер, он узнал то, что было известно только правительственной верхушке. Населению, естественно, ничего не сообщалось. Это была секретнейшая информация. Лунатики — лунные переселенцы — уже в первые недели войны предложили заключить мирный договор. В качестве условия они выставляли требование о продолжении заселения Луны и неприменении к ним репрессивных санкций после окончания военных действий. Без Рэгла Гамма правительству в Денвере не оставалось бы ничего иного, как согласиться на эти условия. Страх перед ракетными ударами вынудил бы их сделать это. Население не испытывало чрезмерной вражды к лунным переселенцам. За три года войны и страданий взгляды обеих сторон переменились.
— Ты предатель, — говорил Вик, со злобой глядя на шурина.
«Знал бы он, — подумал Рэгл, — что мы с ним не родственники и впервые познакомились в Старом Городе.
Нет, я его, конечно, знал. Мы жили неподалеку друг от друга в Бенде, штат Орегон. Он заведовал продовольственным магазином. Я всегда покупал у него свежие фрукты и овощи. Он постоянно крутился возле контейнеров с картошкой, улыбался покупателям и волновался, как бы случайно не положить порченную картофелину.
На этом наше знакомство заканчивалось.
И сестры у меня никакой нет.
Но я всегда буду считать их своей семьей. За эти два с половиной года в Старом Городе мы по-настоящему сроднились. И Сэмми я буду считать племянником. А моими добрыми соседями так и останутся Билл и Джун Блэки. Теперь я должен их всех покинуть: семью, родственников, соседей, друзей. Это — гражданская война. В каком-то смысле она является войной идеалистов. И героев. Потому что ее результат — жертвы, и никаких выгод.
Я должен сделать это, поскольку знаю, что прав. Это мой долг. Все они: и Билл Блэк, и Виктор Нельсон, и Марго, и Лоуэри, миссис Кейтельбейн, миссис Кессельман — они уже свой долг исполнили. Они поддерживали то, во что верили. Теперь моя очередь».
Рэгл протянул Вику руку и сказал:
— До свидания.
Лицо Вика стало каменным. Он не ответил Рэглу.
— Ты вернешься в Старый Город? — спросил Рэгл.
Вик кивнул.
— Я надеюсь, что увижу вас всех, — сказал Рэгл. — После войны. — Он не мог допустить мысли, что война продлится еще долго. — Интересно, сохранят они Старый Город? Когда меня в нем не будет?
Вик круто повернулся и пошел к дверям.
— Как-нибудь выйти отсюда можно? — спросил он громко, даже не поворачивая головы.
— Мы вас выпустим, — сказала миссис Кейтельбейн, — когда очутимся на шоссе. Там вас кто-нибудь подвезет до Старого Города.
Вик не пошевелился.
«Жаль, конечно, — подумал Рэгл. — Но к этому все и шло».
— Скажи, если бы ты мог, — спросил Рэгл, — ты бы убил меня?
— Нет, — ответил Вик. — У тебя должен оставаться шанс вернуться на эту сторону.
— Я готов, — сказал Рэгл миссис Кейтельбейн.
— Это ваше второе путешествие, — улыбнулась она. — Вы снова оставляете Землю.