Чтение онлайн

За стойкой сидела средних лет буфетчица. Она выглядела вполне нормально: простая зеленая блузка, обычная прическа. Но парни… Вик с Рэглом стояли и таращились на них до тех пор, пока буфетчица не приметила их.

— Давай войдем, — поспешно предложил Рэгл.

Они подошли к дверям, которые сами распахнулись при их приближении. «Прямо как в супермаркете», — подумал Рэгл.

Они прошли через зал и уселись за столик. Парни внимательно за ними наблюдали. Все помещение закусочной — мебель, вывески, освещение — выглядело обычно. Меню тоже. Только вот цены… Цены были непонятные: 4.5, 6.7, 2.0… Ни к долларам, ни к центам

это явно отношения не имело. Рэгл оглядывался по сторонам с видом человека, обдумывающего, что бы заказать. Буфетчица достала блокнот, готовясь подойти к посетителям.

Один из парней, кивнув своим петушиным гребнем в сторону Рэгла и Вика, громко произнес:

— Мудилки совсем передрейфили.

Его приятель засмеялся.

Буфетчица подошла к столику и привычно сказала:

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, — пробормотал Вик.

— Что будете заказывать? — спросила буфетчица.

— Что бы вы нам посоветовали? — улыбнулся ей Рэгл.

— Ну, это зависит от того, насколько вы голодны.

«Черт, а чем расплачиваться?» — подумал Рэгл.

— Мне, пожалуй, сэндвич с ветчиной и сыром. И кофе.

— Мне то же самое, — поддакнул Вик. — И торт «Север».

— Прошу прощения? — переспросила буфетчица, записывая заказ.

— Мороженое с вафлями, — объяснил Вик.

— Хорошо, — кивнула буфетчица и вернулась за стойку.

Один из парней сказал так же громко:

— Мудилки трендят по-старому. Сечешь?

Он растопырил ладони и вставил большие пальцы в уши. Приятель фыркнул.

Когда буфетчица принесла сэндвичи и кофе и снова вернулась за стойку, один из парней развернул свой стул и уселся, бесцеремонно разглядывая незнакомцев. Теперь Рэгл мог лучше рассмотреть татуировку на его лице. Она в точности повторяла рисунок на браслетах. Рэгл смотрел на хитросплетения линий и наконец начал различать отдельные фигуры. Рисунки копировали древнегреческие росписи на вазах: Афина с совой, возвращение Персефоны на землю.

— Ку-ку, селениты! — сказал парень, обращаясь к Рэглу и Вику.

По спине Рэгла побежали мурашки, и он притворился, что очень занят сэндвичем. Вик побледнел и покрылся испариной и тоже усиленно жевал.

— Ку-ку, — снова повторил парень.

— А ну, прекратите, — сказала буфетчица, — или выметайтесь отсюда.

— Мудилка, — сказал парень, теперь уже обращаясь к буфетчице и всовывая большие пальцы в уши. На нее это не произвело никакого впечатления.

«Я этого не выдержу, — подумал Рэгл. — Такое не по мне. Водитель был прав».

— Пошли отсюда, — сказал он Вику.

— Слава богу! — отозвался Вик. Он поднялся, захватил недоеденный сэндвич, допил остатки кофе и пошел к дверям.

«Теперь счет, — подумал Рэгл. — Мы обречены. Мышеловка захлопнулась».

— Нам надо идти, — сказал он, подходя к стойке. — Мороженого не надо. Сколько с нас?

— Одиннадцать девять, — сказала буфетчица.

Рэгл достал бумажник. Парни не отрываясь следили за его действиями. Рэгл вынул деньги. Увидев их, буфетчица воскликнула:

— Боже мой, бумажные деньги! Я не видела бумажных денег уже много лет. Они еще не вышли из обращения?

Обернувшись к парням, она спросила:

— Ральф, банк еще принимает эти старинные бумажки?

Парень кивнул.

— Тогда подождите, — сказала буфетчица. Она взяла счет и стала на нем что-то писать. — С вас один

доллар сорок центов. Но сдачу я могу вам дать только фишками. Вы согласны?

Как бы извиняясь, она достала из кассового ящика пригоршню маленьких пластмассовых кружочков и, получив от Рэгла пятидолларовую банкноту, отсчитала ему шесть жетонов.

— Благодарю вас, — сказала она.

Когда Рэгл и Вик вышли, буфетчица уселась на стул за стойкой, открыла книжку в бумажном переплете и погрузилась в чтение.

— Кошмар какой-то, — сказал Вик, идя рядом с Рэглом и доедая сэндвич. — А эти парни?! Хулиганье проклятое.

«Селенит, — думал Рэгл. — Неужели и эти меня узнали?»

На углу они остановились.

— Куда теперь? — спросил Вик. — Оказывается, мы все-таки можем расплачиваться своими деньгами. И еще несколько кружочков есть. — Он щелкнул зажигалкой, чтобы рассмотреть фишку. — Пластмассовая. Экономят металл. Очень мягкая. Помнишь, во время войны у нас тоже были жетоны.

«Да, — думал Рэгл, — военные жетоны. Из какого-то непонятного сплава… Здесь вот фишки. Те же жетоны».

— Только у них нет затемнения, — сказал Рэгл. — Все фонари горят.

— Теперь совсем другое дело, — сказал Вик. — Фонари зажигают, потому что… — Он внезапно осекся. — Подожди, я чего-то не понимаю. Я помню Вторую мировую войну. Но я не могу ее помнить! Верно? Вот в этом-то и загвоздка. Она же была пятьдесят лет назад. До моего рождения. Я не жил ни в тридцатые, ни в сороковые. Ты, кстати, тоже. Все, что нам известно о том времени, — результаты их обучения.

— Или нашего чтения, — добавил Рэгл.

— Тебе не кажется, что мы уже достаточно всего знаем? Нам удалось вырваться и много чего повидать. — Вика передернуло: — Они ходят с подпиленными зубами!

— И разговаривают на птичьем языке.

— Тоже верно.

— И одеваются, и раскрашиваются, как в Африке, — засмеялся Рэгл. «А когда они смотрели на меня, — вспомнилось ему вдруг, — один их них сказал: эй ты, лунатик». — Понимаешь, — сказал он Вику, — они узнали меня. Но на них это не произвело впечатления.

Воспоминание было неприятным: наблюдающие, насмешливые, издевательские лица.

— Странно, что они не в армии, — сказал Вик.

— Успеют еще, — возразил Рэгл.

Ему казалось, что они не доросли до армии, были слишком молодыми: лет шестнадцати-семнадцати.

Откуда-то из темноты пустынной улицы раздались шаги.

К ним приближались две неясные фигуры.

— Ку-ку, селенит, — сказала одна из них.

В свете фонаря появились те самые парни из закусочной. Они шли вразвалку, со скрещенными на груди руками. Лица невыразительные… никакие. Остановились. — Корни пустили? — спросил один из них.

Стоявший слева парень сунул руку в складки рубашки и достал кожаную сумочку. Из нее он вытянул сигару и маленькие золотые ножнички. Отрезав кончик сигары, он вставил ее в рот.

Стоявший справа, проделав примерно такой же ритуал, достал инкрустированную зажигалку, щелкнул ею и дал прикурить приятелю.

Тот, который курил сигару, сказал:

— Мудилки, ваша капуста фуфло. А чувиха варежку раззявила.

Рэгл догадался, что речь шла о деньгах. Буфетчица не должна была их принимать. Хотя парни и посоветовали ей взять их, они прекрасно знали, что бумажки давно изъяты из обращения.