Чтение онлайн

Знаю, что в какой-то момент он приляжет на диване в своем кабинете и тоже почувствует себя виноватым. Как будто кому-то из нас есть до этого дело. Он очень эффективен и действительно хорош в своем деле, и это все, что меня волнует. Но, в отличие от нас с Кэлом, Зак не избавился от католического чувства вины, которое нам внушали в школе.

Ему нужно потрахаться. Ну, ему нужно хорошенько выспаться и потрахаться, но я бы никогда не предложил последнее. Он даже отдаленно не готов. Хотя то, как он смотрел на Мэдди, подругу Белль, прошлой ночью, не ускользнуло от моего внимания.

Интересно, будет

Не в моем праве что-либо говорить. Я пытался и сталкивался с отказами слишком много раз. Я хочу помочь, но Зак ясно дает понять, что бесполезно заставлять кого-либо сомневаться в том, как он пытается справиться с этим адом. Что ему нужно от нас, так это практическая помощь и безоговорочная поддержка в том, как он решает действовать.

То, что нужно Заку, я намерен ему дать.

Единственная нетипичная вещь в этом утре понедельника — это то, что последние два дня я, грубо говоря, не трахался, хотя все выходные вился вокруг Белль и несколько раз с удовольствием кончал.

Хотя это не то же самое, что быть внутри нее.

И это именно та тема, которую я хотел бы обсудить с Джен и Кэлом сегодня, только Кэл опережает меня.

Он возвращается к дивану со свежим эспрессо в руке.

— Ты сказал Джен, что был непослушным мальчиком в пятницу? — спрашивает он, злобно ухмыляясь.

Я бросаю на него предупреждающий взгляд.

— Что это значит? — спрашивает Джен в своем фирменном надменном стиле.

Черт, ненавижу это делать. Ненавижу, что мне приходится каким-либо образом предавать доверие Белль, но мне нужно отчитаться перед Джен, чтобы мы могли сделать «Раскрепощение» еще более безопасным и доверительным опытом.

Я вздыхаю.

— Она отлично провела время в сцене, но как только она кончила, я выгнал Кэла и заставил ее отсосать у меня.

Кэл качает головой, как будто все еще злится на то, что я его опередил. Густые черные брови Зака взлетают вверх, а Джен поджимает губы, как директриса.

— И? — лишь говорит она, давая мне достаточно верёвки, чтобы повесить себя.

— И все было прекрасно. — у меня нет ни малейшего намерения рассказывать этим троим, насколько это было не просто прекрасно, а просто потрясающе сексуально. — Но потом она расстроилась. Сказала, что чувствовала себя дешевой и грязной.

Кэл тяжело вздыхает.

— Ты настоящий гребаный идиот.

— Эй. Дело было не в минете, ясно? Это все было в целом. Мы не учли тот факт, что ей всегда требовалось больше поддержки, чем мы предполагали. У нее определенно есть склонность к похвалам, но она была так увлечена сценами, что я и представить себе не мог, что после них она будет чувствовать себя такой уязвимой. Ей действительно нужна была близость. Я не думаю, что она справится с грязными моментами без надлежащего ухода.

— В этом есть смысл, — признает Джен. — Так как ты оставил ситуацию?

Я беру себя в руки.

— Я ничего не оставлял. Присматривал за ней, мы вместе приняли душ, и, в общем, я провел с ней все выходные. Проводил ее на работу, прежде чем прийти сюда.

Зак опускает голову и проводит рукой по лбу.

— О, боже. Начинается.

— Господи Иисусе, — говорит Кэл. — Ты, чертов засранец.

Джен наблюдает за мной.

— Не идеально, Рейф.

Я поджимаю губы.

— Я знаю.

— Она тебе нравится. — это не вопрос.

— Да. — вздыхаю я.

— Поговори со мной.

— Мне… интересно, понимаешь? Она запала мне под кожу. С тех пор, как я её первый раз увидел, не могу о ней не думать. И, похоже, это взаимно — у нас есть связь. Между нами все интенсивно.

— Приятель, — говорит Джен, — она двадцатидвухлетняя девственница. Она не знает, чего хочет. Ты ее сосед, и намного старше ее, ты должен быть ее куратором. Причина, по которой мы меняем партнеров в «Раскрепощении», в том, чтобы никто не привязывался, а ты, похоже, увяз глубже. Это размывает много границ.

— Насчет этого, — твердо отвечаю я. — Я займусь следующей пятницей. Алекс ни за что не трахнет ее.

— Боже мой, — говорит Кэл. — Послушай себя. Ты слышал хоть слово из того, что только что сказала Джен?

— Белль не кусок мяса, который можно пускать по кругу, — говорю я им обоим. — Она хочет, чтобы это был я. И расстроилась, когда я сказал ей, что это будет Алекс. Белль сама выбирает, с кем ей трахаться.

— Очевидно, ты прав, — говорит Джен. — Но ты объяснил ей, почему мы выбрали Алекса на её первую ночь?

— Да, — самодовольно говорю я им, — и она сказала, что будет гораздо больнее с кем-то, с кем она не чувствует себя комфортно.

Тишина. Потому что они не могут придраться к логике Белль.

Джен выдыхает и встает, выглядя более обеспокоенной, чем обычно.

— Должна сказать, все это очень беспокойно. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Рейф. Структура программы существует не просто так. Не могу сказать, за кого я больше волнуюсь — за тебя или за нее. Ей двадцать два. Ты у нее первый. Я… прямо сейчас шансы, что вы оба причините друг другу боль, равны. Я не знаю, на кого бы сделала ставку. С одной стороны, я никогда не видела, чтобы ты привязывался к женщине, и не хочу, чтобы эта бедная девочка разбила своё сердце на наших глазах, потому что она новая, временная игрушка

Я открываю рот, чтобы возразить самым решительным образом, но она поднимает руку, останавливая меня.

— С другой стороны, она прекрасно справляется с программой, и я знаю, что её отец очень контролирующий. У неё очень защищённое, догматическое воспитание. Она только начинает свой путь к избавлению от этих оков. У неё всё впереди. Не думаю, что она захочет остепениться, понимаешь.

— Джен говорит, — вставляет Кэл как последний придурок, каким он и является, — что последнее, что нужно бедной девочке, это новый папочка.

— Отвали, придурок, — ворчу я. — Я прекрасно это понимаю. — я с болью вспоминаю, как тело Белль отреагировало на нас с Кэлом в пятницу, как вспыхнуло ее лицо от возбуждения, когда я сказал ей, что она заслужила отравленную чашу и стала игрушкой священников. Она выбирает нетрадиционный путь к обретению своей сексуальности; она расцветает, когда идет по нему.

Джен прекрасно выразилась. Она не собирается вырываться из-под власти одного мужчины и бросаться прямиком в объятия другого. И если в моем теле есть хоть одна приличная косточка, я ей этого не позволю.