Ракетный гром
Шрифт:
За окном термометр показывал плюс сорок два, на часах же, висевших напротив стола, было только восемь утра. Чувствуя, как с каждой минутой усиливается жара, Бородин перефразировал стихи:
— Это верно, жара палит, но не едет в отпуск замполит... Собственно, не пускают... Бедненького, женатого замполита не пускают.
С тех пор как Бородин женился на Елене Крабовой, нравится ему произносить слово «женатый». Брак оформили в конце зимы. Стояла паршивая погода: то дождь, то снег. Предложили ехать в отпуск: «Поезжай, может так случиться, что в этом году вообще не получишь отпуска». Видимо, знали о скором переходе на новую технику. Он не хотел ехать, но Елена настояла. Не отдыхал, а скучал без нее. На десять
Вчера из штаба округа позвонил Громов: «Прибыл из Москвы, через час буду в Нагорном». Бородин обрадовался. Но прошла ночь, а он не появился. Несмотря на выходной день. Бородин прибежал в штаб: не сидеть же дома, когда неизвестно, что случилось с командиром!
Он потянулся к телефону, намереваясь позвонить в округ, но не успел взять трубку, аппарат резко затрещал. Звонила Наташа, жена Громова. Он не сразу ответил. И Наташа, услышав в трубке голос Бородина, растерялась, хотела было положить трубку, но другого телефона в штабе она не знала. Не знал, как поступить, и Бородин. Потом она спросила: «Кто у телефона?» Надо было отвечать, тем более что полагал: возможно, она знает, где Громов.
— Кто вам нужен? — спросил Бородин чужим голосом, чтобы она его не узнала.
— Мне нужен Громов...
Он обрадовался: она его не узнала — и коротко бросил:
— Командир еще не прибыл.
Послышались короткие гудки, но он еще стоял с зажатой в руке трубкой. «Что ж я так... с ней?» Ему стало жаль ее, жаль до душевной боли, и он хотел было позвонить на квартиру, но вошел дежурный по штабу лейтенант Узлов.
— Товарищ подполковник, — обратился он к Бородину. — Только что звонили с аэродрома: самолет, на котором летел подполковник Громов, пропал без вести.
— Что такое? — Мысли Бородина еще были заняты Наташей, и он не сразу понял Узлова. — Что такое? Что вы сказали?
— Самолет, на котором летел наш командир, пропал без вести.
Теперь Бородин понял Узлова.
— Почему пропал? — спросил он, но тут же спохватился, что говорит глупость, поправился: — Кто это вам сказал?
— Дежурный по перелетам.
— Что он еще говорил?
— Организован поиск самолетами.
— Понятно. Идите.
Узлов не ушел. Он глухо бросил:
— В степи разве с самолета человека можно обнаружить?
— Что вы предлагаете?
Бородин на миг представил себе картину поиска: степь, степь, неоглядная ширь, залитая нестерпимо горячими лучами здешнего солнца, а дальше, туда, к границе, — горы, — горы...
Его охватил страх: вдруг он останется без Громова. Ему всегда казалось: не будь рядом Громова, он не смог бы сделать ни одного толкового шага... Мысли вновь вернулись к Наташе. Почему-то чувство было такое, что сейчас откроется дверь и перед ним появится она, та самая Наташа, которая когда-то чуть не стала его женой. Он посмотрел в окно и увидел Наташу. Она стояла на самом солнцепеке, там, где тропинка, ведущая к штабу, взбегает на пригорок. Увидел Наташу и Узлов.
— Позвать сюда? — спросил Дмитрий.
— Что вы ей скажете? — возразил Бородин, отойдя от окна в глубь комнаты. — Она ведь догадается, в чем дело...
— Это точно. — согласился Узлов. — Женщины — народ догадливый.
Старшина Рыбалко говорит, что его Устинья в день зарплаты на расстоянии читает мысли: билеты покупает в кино, чтобы старшина не шел в «Голубой Дунай». Иногда ему так хочется посидеть за столиком, поговорить с другом, а она ему билеты в кино...— Какой «Голубой Дунай»? — досадливо скривился Бородин, недовольный неуместной шуткой лейтенанта.
— А тот гадючник, помните, у дороги, напротив вокзала, ларечек такой был? Сейчас его расширили, покрасили и вывеску повесили: кафе «Голубой Дунай». Баяниста безногого где-то нашли, с утра до ночи «Амурские волны» играет. Прямо скажу: отличный баянист! Нам бы такого в офицерский клуб...
Бородин не слушал Узлова: он вновь подошел к окну. Наташа сделала несколько шагов по направлению к штабу, потом остановилась и, резко повернувшись, пошла в обратном направлении. Бородин хотел было выскочить из кабинета, догнать и успокоить ее, но в этот миг опять затрещал телефон. Степан сразу узнал голос генерала Гросулова.
— Да, да. Понятно, товарищ генерал. Слушаюсь! — Положил трубку, нащупал рукой вмонтированный в стол сигнал срочного сбора, нажал на кнопку и опять увидел Наташу, которая теперь шла к штабу, шла уверенно, без колебаний...
Маленькая Руфочка, в пестреньком платьице, хохоча и хлопая в ладошки, гонялась за папой. Малко бегал из угла в угол, притопывая новыми ботинками, и тоже смеялся. Комната была еще пуста и оттого казалась всем — и Руфочке, и Малко, и Аннете — большой и просторной. И хорошо, что в ней два окна, хорошо, что она квадратная, — легко расставить мебель. Аннета быстро определила, где будут стоять Руфочкина кроватка, диван, стол, шкаф для одежды и трельяж, которых еще нет, но они непременно приобретут — главное, есть квартира.
Аннета присела на огромный кожаный чемодан, скрестив на высокой груди красивые руки. Она с дочуркой только что приехала из Москвы. Она могла бы и раньше приехать, но Мишель не разрешал этого делать до получения квартиры.
Руфочка наконец настигла отца, и он подхватил ее на руки, целуя и приговаривая:
— Ну вот видишь, видишь, какой твой папа герой! Теперь мы вместе, видишь!
Он открыл окно, крикнул на улицу:
— Волошин, можешь ехать! Передай замполиту: все в порядке, семью встретил.
Через час к трехэтажному дому подъехала грузовая машина. Высокий сержант, с веснушками на лице, серыми спокойными глазами, вышел из кабины. Задрав голову, крикнул в открытое окно:
— Товарищ старший лейтенант! Разрешите доложить? Мебель привезли.
— Вносите! — отозвался Малко и, чмокнув Анкету в пахнущую духами щеку, скатился по крутой лестнице во двор.
Солдаты быстро разгрузили мебель, внесли в комнату, по указанию Малко расставили ее по местам. Медноволосый сержант, у которого оказалась поразившая Аннету своей необычностью фамилия — Добрыйдень, козырнул Малко:
— Разрешите ехать, товарищ старший лейтенант?
— Езжайте, ребята, — сказал Малко.
Ребята, бросая вкрадчивые взгляды на Аннету, подталкивая друг друга в спины, стайкой скрылись за дверью. Руфочка бросилась к окошку, чтобы еще раз посмотреть на солдат, но подоконник оказался для нее слишком высоким, и она, ничего не увидев, помахала им ручкой.
Малко опустился на стул и, запрокинув голову, сказал:
— Видишь, видишь, как все хорошо.
Теперь это «видишь» относилось уже не к Руфочке, а к жене, и Аннета сразу его поняла. Ей было приятно, что так все получилось: на вокзале Мишель встретил на машине, не успели распаковать дорожные вещи, как прислали мебель. Конечно, мебель грубоватая, но со временем они купят более современную, по своему вкусу, а сейчас и эта сойдет. Аннета достала из сумочки сигареты и, закурив, сказала: