Пылающая Башня
Шрифт:
— Ты помнишь времена, когда Великий Лес отступил? Сколько же тебе лет, старик? — я с удивлением посмотрел на пожилого, но все еще крепкого священника.
— Много, мальчик. Я давно перестал считать свои года. Служение свету и благодать продлили мой смертный век… Не знаю, для чего Митра сохраняет мне жизнь, наверное, у него для меня еще есть… какое-то служение. — Я мысленно прикинул, по словам Видящего и Охотника, гибель древ-стражей и отступление Вечного леса, произошла немногим менее ста лет назад. Старый священник не выглядел дряхлым стариком, скорее он был похож на смертного, что только что пересек границу,
— Но мы отвлеклись. Охотничий люд быстро разведал, что в лес, раньше бывший практически недоступным, теперь можно войти и выйти, прихватив с собой его богатства.
— Богатства?
— Да, мальчик, шкуры и меха, целебные растения и грибы, драгоценные породы дерева, годные как в строительство, так и для постройки кораблей. Их очень ценят мореходы с севера. И самое главное — золото! Когда кто-то из охотников притащил в поселок крупный золотой самородок, случайно найденный им в одном из ручьев, люди будто сошли с ума.
— Сюда слетались авантюристы и кладоискатели всех мастей и разновидностей. На пустом месте рождались сказки, как кто-то за одну ночь намыл столько солнечного металла, что раз и навсегда бросил тяжкие труды и зажил, более не зная бед и нужды. И вот такие истории привлекали все больше и больше искателей быстрых богатств и легких денег…
— "Хозяин, расспроси старика про стоимость монет…" — мысли Бубы вывели меня из задумчивости. Мы подошли к воротам, пока старый священник возился с громоздким ключом, отпирая замок, я, покопавшись в поясной суме, достал несколько разных монет.
— Скажи отец Абрахам, а на что можно поменять эти монетки? — я протянул на ладони монетки, показывая их священнику.
— Ты не знаешь стоимости денег? Воистину, Всполох, ты пришел к нам из благодатного края, который минула алчность и жажда богатств, — отче искренне расхохотался.
— Вот эта — он указал пальцем на медный кругляш — самая дешевая, на нее можно купить булку хлеба и кувшин кваса или просто кувшин с хмельной брагой или пивом.
— Эта — палец сместился к серебряной монете, — называется серебряная полумрака или просто полумрака, она примерно в два десятка раз дороже медной.
— А вот эта — палец старика коснулся желтого кругляша. — марка полновесная. Простой человек, порою за всю жизнь ни разу такую монетку и в руках не подержит. Она в сто раз дороже серебряной полумраки.
— Почему золото настолько дороже остальных металлов? В чем его ценность? — пряча монетки обратно в кошель, пробормотал я.
— А кто его знает… Говорят из-за редкости металла или потому, что он не тратиться со временем, а может он очень нужен кому-то… Я не знаю, мальчик, просто принимаю это как данность свыше.
Мы вышли на площадь, что вчера утром стала ареной моего сражения с сектантами. Следы побоища, останки тел и лужи скверны — все было на месте. Смрад и нечистоты, зрелище кровавого жертвоприношения. Я почувствовал непреодолимое желание все это уничтожить… Нет! Очистить, пройдясь по следам отвратительных ритуалов потоком всеочищающего пламени.
Отче молчал, в его глазах заблестела влага… Он смотрел на растерзанные тела жертв, что сектанты сваливали в кучу сбоку от своего алтаря.
— Надо их похоронить! — в сердцах воскликнул священник, устремляясь к груде тел.
— Надо, —
я придержал его за рукав, — но мы просто физически не сможем вдвоем похоронить все тела. Доверься мне священник, я устрою им огненное погребение, если твой бог не запрещает такое.Отче внимательно посмотрел на меня и вновь повернулся к груде тел.
— Митра милостив… Мы, его дети прошли через многие испытания, и он всегда взирает на нас с любовью и пониманием…
Я приказал Бубе стаскивать тела сектантов и части их тел к алтарю. Отче командовал мальчишками, те вооружились носилками и принялись обходить окрестные дома в поисках дров, пригодных для большого погребального костра. Они таскали обломки мебели и просто остатки дровяных запасов в церковный двор, сваливая все в одну кучу.
После, мы, соорудив нехитрые носилки вместе с отцом Абрахамом, принялись переносить тела жертв на церковный двор и продолжили наш разговор.
— Этот город был основан людьми, что нашли свое место и связали свои жизни с Темнолесьем. Охотники и старатели, позже появились те, кто покупал шкуры и мясо. Ну и конечно золото…
— Откуда столько камня, отче? Городские стены и дома… я не видел не одной деревянной пристройки.
— Все это, — священник обвел взглядом окрестности, помогая мне выгрузить очередное тело, и уложить его к остальным замученным горожанам. Вокруг них уже суетились девочки во главе с Нэн. Они раздевали мертвецов и как могли омывали тела. — строилось с помощью магии. За золото в этом мире можно купить очень многое, мальчик.
— Первые две постройки, что образовали центр будущего города — это наша обитель и городская ратуша. Их строили на общие пожертвования всех, кто собирался обосноваться тут. — священник указал рукой на еще одно большое здание, что замыкало собою дальнюю сторону площади.
— Преподобная Феора обладала даром исцеления ран и болезней. Умела слушать и наставлять заблудших на путь истинный, и словом, и делом. Она заботилась о сиротах и страждущих. И многие, получившие от нее бескорыстную помощь, помогали нам чем могли.
— После, когда к жителям города пришел достаток, многие так же возводили свои дома. В городе быстро появился старый маг-архитектор, магистр Дрейн. Вон его дом — третий с лева от ратуши.
— А как же местные вожди? Мои учителя говорили мне, что землями смертных правят воины, всадники в железных одеждах, что собирают подати с земледельцев? — мы уложили очередное растерзанное тело на носилки и снова прошли к церковным воротам. Мимо нас проковылял Буба таща за ноги сразу пару мертвых сектантов.
— Да… Вольные бароны. Они быстро почуяли запах денег, но, когда к стенам города подошла первая дружина, город уже успел нанять северян. Каменные стены и наемники стали основой нашей независимости. Правда барон Фарли, прадед нынешнего правителя этих земель все-таки стребовал с городского совета какую-то дань…
Ближе к полудню из разграбленных домов стали выходить вчерашние пленники. Они подходили к отцу Абрахаму и после недолгой беседы начинали помогать нам в наших скорбных трудах. От Бубы простые люди шарахались словно от огня, в прочем это было недалеко от истины. Буба лишь презрительно фыркал, закидывая очередное обожжённое или растерзанное тело на алтарь.