Чтение онлайн

— Тогда хотя бы шорты. И сними эти ботинки, ради всего святого. Мы не в Афганистане.

— Я не был в Афганистане.

— А где был?

Он не ответил, просто подхватил сумку и исчез в ванной.

Я ждала, скрестив руки на груди и глядя на море за окном. Интересно, сколько времени нужно взрослому мужчине, чтобы переодеться? Судя по скорости, с которой он обычно двигался, секунд тридцать. Судя по тишине из ванной, он там что-то изобретал.

Через пару минут дверь открылась.

Я повернулась и подавилась смешком.

Он стоял в тех же джинсах,

но обрезанных выше колена. Края неровные, торчали нитки. Он буквально только что отхватил штанины. Чем, ножом? Зубами?

И босиком…

— Это... — прикусила я губу, чтобы не рассмеяться. — Это твое решение проблемы?

— Ты сказала шорты. Это шорты.

— Это джинсы, которые ты зарезал. Они выглядят так, будто на тебя напала газонокосилка.

— Это шорты, — возразил он. — Короткие штаны. Соответствуют всем критериям.

Я открыла рот, но даже слов не нашла. Приличных. Формально он был прав, это были короткие штаны. То, что края выглядели так, словно их грызли собаки, это детали.

— Ладно, — сдалась я. — Сойдет.

— Все, как ты просила.

— Я просила нормальные шорты, а не инсталляцию современного искусства.

— В следующий раз уточняй.

Мы вышли из номера и прошли по коридору к лифту. Он шел босиком по мягкому ковру, и это казалось странным и неправильным, словно он оставил часть своей брони в номере.

Лифт открылся. Он вошел первым и встал у дверей спиной к зеркалу, лицом к выходу. Я привычно прошла за него, к дальней стенке. Так положено, охранник впереди, клиент сзади. За полгода с папиной охраной это въелось на автомате. Двери закрылись, и в зеркальных стенах отразились мы оба.

Девушка в белом платье, с темными очками на носу. Мужчина в черной футболке и изуродованных джинсах, босой и с руками вдоль тела.

Странное зрелище.

— Ты похож на человека, который потерялся по дороге на пляж, — сказала я.

— А ты на человека, который слишком много думает о том, как выглядят другие.

— Это называется забота об имидже.

— Это называется паранойя.

— Это говорит мне человек, который проверяет окна в каждой комнате?

Он хмыкнул, этим его фирменным звуком — не смех и не фырканье, а что-то среднее.

— Моя паранойя спасает жизни. Твоя только нервы.

Лифт остановился на первом этаже. Двери разъехались, впуская гул голосов, плеск воды и музыку из динамиков.

Я шагнула вперед.

Бассейн на крыше сиял под беспощадным солнцем.

Вода сливалась с небом на горизонте, создавая иллюзию, что можно подплыть к краю и провалиться в бесконечную синеву. Шезлонги с белыми матрасами выстроились рядами, полосатые зонтики отбрасывали круглые тени на светлый камень. В дальнем конце притулился бар прямо в воде, с затопленными табуретами, на которых можно потягивать коктейль, не вылезая из прохлады.

В воздухе пахло кокосовым маслом и чем-то цитрусовым. Из невидимых динамиков лилась ленивая и тягучая музыка, от которой хотелось закрыть глаза и растечься по лежаку.

На матрасах лежали загорелые гости. Девушки

в бикини, парни в дизайнерских плавках. Официанты в форменных рубашках лавировали между рядами, держа подносы, уставленные бокалами.

Марину я узнала сразу.

Она лежала у самой воды в ярко-розовом купальнике с рюшками, который превращал ее в экзотическую птицу посреди бело-голубого великолепия. Темные волосы разметались по подушке, а в руке она держала бокал с чем-то оранжевым, украшенным зонтиком и долькой ананаса.

Она подняла голову, увидела меня и подскочила так резко, что коктейль выплеснулся ей на живот.

— Алиса!!!

Бросилась ко мне, расплескивая остатки напитка на горячий камень, и сгребла в объятия. От нее пахло солнцезащитным кремом и клубничной жвачкой.

— Наконец-то! Я так скучала! Сто лет не виделись!

— Марин, — засмеялась я, обнимая ее в ответ, — мы виделись два месяца назад. На дне рождения Лены.

— Это и есть сто лет!

Она отстранилась, держа меня за плечи, и оглядела с ног до головы. Взгляд ее карих глаз задержался на моих очках.

— Ого. Модная. Gucci?

— Угу.

Она не спросила, почему я их не снимаю. Не скосилась на мою скулу, не намекнула и не поджала губы. За это я ее и любила: за умение видеть границы и не переступать их.

— Пойдем, пойдем, все уже здесь!

Она схватила меня за руку и потянула к шезлонгам. Я шла за ней, чувствуя Артема за спиной, хотя он почти незаметно держался в нескольких шагах позади.

Незаметно… с его метром восемьдесят пять. Черная футболка посреди моря светлого и обрезанные джинсы с торчащими нитками…

Он был так же незаметен, как медведь на балетном конкурсе.

У бассейна расположилась компания из шести человек. Знакомые лица, но имена всплывали в памяти с трудом. Какой-то Антон или Андрей, с которым я танцевала на новогодней вечеринке; девушка по имени то ли Даша, то ли Маша, которая училась с Мариной в одной школе; еще парочка силуэтов, которые сливались в общую массу золотой молодежи.

И среди них двое, которых я узнала мгновенно.

Вика Соболева.

Она полулежала на шезлонге в белом бикини, которое выгодно оттеняло ее золотистый загар. Высокая и худая, с острыми скулами и холодными оценивающими светлыми глазами. Она смотрела на меня с той самой улыбкой, после которой хочется сбегать к зеркалу и проверить, что именно со мной не так.

Мы никогда не были подругами. Знакомыми из одного круга: целовались в щечку на вечеринках и лицемерничали, говоря, что рады видеть друг друга. Ни грамма радости при этом, конечно, никто не испытывал. Вика завидовала мне с четырнадцати лет. Я так и не поняла, чему именно, но чувствовала это каждый раз, когда ловила ее взгляд.

И Игорь…

Он сидел на краю лежака в одних плавках, держа в руке бутылку пива. Загорелый и подтянутый, но все такой же смазливый, как раньше. Волосы выгорели до соломенного цвета, отчего голубые глаза стали казаться еще бледнее. Раньше мне нравились ямочки на его щеках, и сейчас я невольно отметила, что они тоже на месте.