Путанабус
Шрифт:
Vox populi - vox dei.
Диспозиция была проста. Шесть девочек, взявшись за руки, изображают хоровод в фонтане, как на фотографии из разрушенного Сталинграда, громко горланят речёвки и топают босыми ногами, брызгая водой на окружающих. Пятеро вокруг них, на площади вокруг фонтана, куда вода не добивает, носят плакаты. Ещё одна дует в пионерский горн, а последняя колотит в барабан. И все они топлес, если не считать пионерских галстуков.
Поначалу думал я их в одних трусах выпустить, но трусы на их попках оказались разнокалиберные по фасону и цвету, так что одинаковые
Как только местный народ потянулся к Араму на предмет обедать, так я девчат с поводка и спустил. И не прогадал. Изрядная толпа на площади собралась быстрее десяти минут.
Наши хулиганские, я бы даже сказал несколько клеветнические, плакаты были на злобу дня. Иначе и быть не могло, мы их сами полчаса назад рисовали, попутно обмениваясь нарытой в разных местах информацией, потом их на фанерки скотчем клеили и ручки прибивали.
Бумагу, фломастеры, фанеру, скотч и палки нам спонсировал Арам, взяв с нас торжественное слово, что мы его никому не выдадим.
Плакаты, естественно по-английски, гласили:
"Майлз - киднепер".
"Майлз, убери от меня свои грязные руки".
"Майлз, верни меня домой к маме".
"Майлз, отдай мое имущество".
"Нет сексуал харасмент на базе "Россия".
Эх, профессиональную камеру бы сюда, но и без камеры скандал получился просто замечательный.
Публика оказалась очень благодарной или вовсе тут на развлечения голодной. Последнее, наверное, было верным, так, как большинство толпы представляли мужчины, одетые в "песчаную" форму Ордена. Быстро раздались поддерживающие выкрики и свист, что у американцев означает крайнюю степень одобрения. Видно, я эту Майлз правильно разъяснил. Не любят ее тут. Мягко говоря.
А глазами вояки моих девочек уже чуть не слопали, как аборигены Кука. Да и было там на что посмотреть. Ведь ни грамма силикона. И девочки наши, что и говорить, намного лучше, чем их пиндосские тёлки. Лучше даже тех, которые в "Петхаусах" и "Плейбоях". А главное - живьем!
Девчата от такого внимания прямо расцвели. Хотят вокруг фонтана павами, всем глазки строят, сиськами трясут и попами крутят. Ну, и речевки про Майлз горланить не забывают.
А когда толпа собралась плотнее, то запели "Орленка". Того самого, что "взлети выше солнца". Пионерский аналог "Варяга". И, естественно, чистые девичьи голоса сорвали "бурные аплодисменты, переходящие в овацию".
Через пять минут голодная мужская часть базы только, что в открытую не дрочила.
Многие, особенно женщины, откуда-то подоставали фотоаппараты и видеокамеры, так что не я один подвязывался на ниве электронной фиксации этого безбашенного перформанса. Только у меня в руках был всего лишь навороченный мобильник. Но чем больше операторов, тем лучше - у всех не отберешь, всем глотку не заткнешь. И если Орден, судя по начальству, американский, то стукачество в нем должно просто процветать, по определению, что и требовалось. Теперь этой Майлз замять наш случай никак не удастся. Даже силовыми репрессиями. А это значит, что будут варианты.
И возможно вкусные.Майлз появилась на площади только через двадцать минут после начала "Марлезонского балета", когда девчонки уже начинали сдавать. Всё же очень жарко.
Протолкалась через толпу. Вот тут-то я и взял ее оху..., то есть удивленную, рожу на крупный план.
Майлз, молча, даже с некоторым любопытством, смотрела на все это безобразие секунд тридцать. Ровно до того момента, когда мои девчата повернулись к ней попами и сделали ногами зарывающие собачьи движения. Этакий интернациональный знак презрения.
Вот тут Майлз, вытянув губы в нитку и злобно сощурив глаза, круто развернулась и резко ушла.
Бинго!
В спину ей раздалось массированное "Буууууу..." всей мужской части толпы. Некий американский аналог русско-армейского "Ууууу... Сука!" А что? По интонации, похоже.
А я показал девчатам перекрещенные над головой руки.
Всё.
Сеанс окончен.
Уходящих из фонтана девчат провожали разочарованными междометиями. И аплодисментами.
Но, по порядку.
Ещё утром, как только я обо всем договорился с Арамом, так, не медля, привел в отель весь "гарем", тщательно заперев автобус, несмотря на активные заверения орденской охраны, что тут ничего не попятят.
Перед едой озадачил девчат тем, что два часа всем необходимо спать в обязательном порядке. В нашем "пионерском отряде" тихий час. Потом собираемся все в одном номере, и я там озвучиваю дальнейшую повестку дня.
Все устали и легко с этим согласились.
Ланч от Арама был превосходен. В Москве я так вкусно давно не ел, даже в самых дорогих и модных ресторанах. Да и девчата, вопреки всем сдвигам по фазе на почве сохранении фигуры, наворачивали немаленькие порции так, что за ушами только пищало. И пивом не пренебрегли.
Арам, при виде стольких красавиц, расцвел, раздавая комплименты направо и налево, вместе с тарелками и бокалами.
В конце обеда, вместе с пивом он принес на подносе связку ключей с деревянными грушами, на которых был выжжен номер, к которому этот ключ подходит.
Я тут же пошел их раздавать, не глядя на номера, и паруя девчат по ходу продвижения между столиками. Заселялись по двое в один номер.
Оключенные пары, допив пиво и сказав Араму "Спасибо. Очень вкусно", уходили наверх.
Арам довольно отвечал, что кормить таких красавиц для него не только радость, но и счастье.
Без пары осталась Роза. Ей я, запомнив номер, отдал последний ключ и сказал.
– Мы с тобой вдвоем остались. Больше номеров нет. Дверь не запирай.
Роза выхватила у меня из рук деревянную грушу, смачно чмокнула меня в щеку, и, стуча каблуками по деревянной лестнице, радостно закричала наверх, вдогонку остальным девчатам.
– Господин назначил меня любимой женой!!!
Арам сделал круглые глаза.
– Что, правда?
– О чем вы?
– Ну, ара... Это... Про то, что девочка сказала.
Я спокойно пил свое пиво, думая, что ответить Араму. Решил сказать правду.