Путь жизни
Шрифт:
Несколько штрихов, характеризующих мой уровень в то время.
В детском саду у меня несколько необычный статус: спать не обязательно, зато быть на улице могу сколько угодно. И вот я ползу по двору детсада по-пластунски в глубоком сугробе «как разведчик на линии фронта», забивая рукава и валенки снегом.
Открутив с маминого театрального бинокля (ума не приложу, как он сохранился в наших эвакуационных скитаниях) объектив, я хвалюсь им в классе, что-то рассматриваю через него, пока Худякова не отбирает его у меня. Вернуть объектив так и не удалось: она его потеряла.
На дом задали стихотворение. Чтобы заучить его, я его громко декламирую в будке туалета около маминой работы. В другой
Из детсада домой я возвращаюсь раньше мамы, в этом случае растапливаю печь в остывшей избе. Чтобы загорелись сырые дрова, поливаю их керосином. Нечаянно керосин проливается на пол. Чтобы он скорее высох и не было нагоняя от мамы, я подогреваю лужу на полу горящей газетой.
В апреле 2019 г. мне удалось с экскурсией побывать в Семёнове. В этой поездке я пробежался по улице 1-го Мая, где мы жили, и нашёл ближайшую школу, где, предположительно, проучился в первом классе. Всё мало узнаваемо: прошло 74 года! Совершенно преобразилась центральная площадь, на которой в 1945–1946 гг. было одно административное здание, а в начале нашей улицы мне помнилось здание с трубой, похожее на электростанцию. Теперь периферия площади обросла постройками различного назначения, а первый квартал «моей» улицы застроен новыми большими красивыми зданиями.
Летом мы снялись и поехали в Москву. По-моему, мамины силы в части проживания в глуши, на частных площадях, кончились.
Мы разместились в «казарме», в которой отец провёл войну и где ещё оставалось несколько десятков коек. Но, поскольку это была мужская казарма, нам за ширмой выделили уголок. Возможно, территориально это было в районе Бульварного кольца.
Улица «1 мая». Семёнов, 2019
Школа № 1 на пл. Корнилова, 2019
Мама сделала безуспешную попытку восстановить свои московские права. Официально нам отказали потому, что дом наш в Москве был разрушен бомбардировкой.
Несколько раз были у Залесских, которые жили тогда в Студгородке, на ул. Подбельского. Не раз я оставался в квартире один, а когда возвращались взрослые, докладывал о своих достижениях за день. В частности, по освоению Сашиной (перед поступлением в авиационный техникум Абраша стал Сашей) мандолины. Рая работала врачом, Саша на фирме Туполева, Белла в это время училась, а Иосиф работал в Госплане.
Кстати, об Иосифе. В Москве его работа была экономической, статистической. После войны он защитил кандидатскую диссертацию о сахарной свёкле. По воспоминаниям Ани, он читал на 17 языках (в том числе на иврите, арамейском, латыни, греческом, английском, немецком, французском и итальянском), говорил тоже на нескольких, почти написал (в стол) докторскую диссертацию.
Все европейские варианты трудоустройства при участии Иосифа, работавшего в Госплане, были без гарантии жилья – города были сильно разбиты, восстанавливалась в первую очередь промышленность. Единственное место, которое Иосиф сумел оговорить с приезжавшим директором (его фамилия была Май) – это Биробиджан, центр Еврейской автономной области (ЕАО) на Дальнем Востоке, ткацкая фабрика, где обещали жильё.
Основные надежды мамы по восстановлению в Москве или новому трудоустройству, но обязательно с предоставлением жилья, были связаны с ним – жильём.
Наиболее чётко из периода пребывания в Москве вспоминаются два сюжета.
Я один гуляю
около нашего временного пристанища. Недалеко – трамвайная остановка. Я прохожу туда, вхожу на ступеньки вагона трамвая, выбираю момент, когда он снижает скорость на спуске и повороте, и «десантируюсь» (двери вагонов тогда закрывались вручную, а в тёплое время просто были открыты). Выпрыгиваю перпендикулярно движению, поэтому падаю на бок и больно ушибаюсь о булыжную мостовую.Другой сюжет, уже когда было ясно, куда мы едем. Это огромная территория госскладов вещей эвакуированных москвичей. Мы получаем свои ящики, долго сортируем вещи, отбирая необходимый минимум, вновь укладываем отобранное в ящики, отвозим на товарную станцию Казанского направления и отправляем «малой скоростью» (это дешевле) в Биробиджан (вещи пришли через полгода).
Вспоминается отъезд. ОБЩИЙ вагон длинного состава. В открытое окно всовывается отец и спрашивает: вы в купе? Мы вспоминали этот вопрос с мамой тысячу раз. Ехать предстояло 10 суток. Каким «умным» я был в 9 лет, иллюстрирует такой факт. В долгом путешествии развлекаются по-разному. Взрослые проявляют внимание к ребёнку вопросом: «Кем ты хочешь быть, когда вырастешь?». Я отвечал «Метеорологом». Только на меридиане Восточной Сибири в результате продолжения расспросов выяснилось, что я имел в виду астрономию.
Запомнилась охота за кипятком и какими-нибудь продуктами на станциях. Запомнился Байкал. Местами вагоны проходили по карнизам берега, едва не касаясь скальной стенки. Десятки тоннелей, крутые повороты, когда в окно одновременно видны паровоз и хвост состава. Опытные пассажиры предупреждали, где нужно покупать омуля – копчёного, солёного.
Наконец, прибыли. Название вокзала на двух языках. Обещанная квартира – в деревянном бараке без «удобств», с печным отоплением. Поднимающаяся с каждым днём река. Все разговоры – о наводнении.
Юрий Всеволодович основал Нижний Новгород при слиянии двух рек – Волги и Оки, представлявших собой наиболее целесообразный вариант передвижения в те времена.
Советское руководство основало Биробиджан на слиянии двух рек – Биры и Биджана, хотя в то время существовала Транссибирская магистраль, много более удобная для транспорта, чем эти две неглубокие и порожистые реки.
Немного подробнее о биробиджанском этапе.
Юрий Всеволодович построил Нижний Новгород на высоком (на 70 м выше уреза рек) берегу Волги.
Биробиджан расположен между реками (Бира и Биджан) выше точки их слияния на заболоченной низине. Поэтому в конце лета, когда на Дальний Восток приходит циклон с дождями, город оказывается затопленным. Наш барак оставался на суше, но из окон было видно огромное затопленное пространство и плывущие по реке брёвна, деревья и даже дома.
Из статистики с показателем «30»: в городе 30 % туберкулёзников, 30 % евреев (на то время, сейчас меньше ОДНОГО процента), 30 % бывших заключённых.
Как же родилась и сформировалась ЕАО? Если вспомнить историю ЕАО, исходной точкой можно считать первых переселенцев, прибывших в 1928 году на станцию Тихонькая.
Вспомним Магнитку, ДнепроГЭС, железную дорогу из Сибири в Туркмению (Турксиб), туркменские каналы, Кара-Богаз, целину. Были времена патриотизма, самопожертвования, дисциплины. Призывом, «указаниями партии», «подъёмными» (единовременные денежные подачки), сравнительно хорошими снабжением и зарплатой удавалось направлять людские потоки на реализацию планов Партии. Те же «подъёмные» – мы их тоже получили.
Отчасти всё это было задействовано и при создании ЕАО.
Из Википедии: Образована 7 мая 1934 года. На сегодня евреи составляют 1,2 % или 2327 человек населения области (из 177 тыс.).