Пустошь
Шрифт:
– София? Ты спишь?
– Анна?
Голос ее звучал слабо.
– Как ты?
– Плохо. Голова кружится. Даже ходить не могу.
– Брайан все еще у соседей?
– Да. А что случилось?
– Я приведу его домой. Тревис не возвращался?
София открыла рот, но не успела ничего сказать: за окном раскатисто прогрохотало.
– Что это?
– Наверное, вертолет. У кого Брайан?
– У Хантов. Соседний дом, дальше по улице.
– Я приведу его.
Анна направилась к выходу.
– Принеси, пожалуйста, воды.
Дверь
– Эй? Здесь кто-нибудь есть?
– Кто там?
Голос донесся из арки, отделяющей прихожую от одной из комнат. Раздвинув полог из разноцветных бечевок, Анна прошла туда. Брайана она увидела сразу: он и еще один мальчик стояли на стульях, придвинутых к окну, и смотрели на улицу. У стены, на низкой кушетке, привалившись к толстой подушке, полулежала женщина примерно одного возраста с Софией. В руке у нее была открытая книга.
– Тетя Анна! – крикнул Брайан.
– Здравствуйте. Извините за вторжение – дверь была не заперта. Я за Брайаном.
Женщина села ровнее.
– А вы кто?
– Я сестра Софии.
– Это тетя Анна! – повторил Брайан.
– Извините, что не могу встретить вас по-человечески. Я неважно себя чувствую.
– У мамы болит голова, – сообщил второй мальчик. – И у меня тоже!
Анна вежливо кивнула.
– Брайан, попрощайся. Мы идем домой.
Брайан слез со стула.
– Пока, Спайк, – сказал он и хлопнул приятеля по протянутой ладони. – До свидания, тетя Вики!
– До свидания, милый. Передавай привет маме.
– До свидания.
Анна протянула руку.
– Берись и пошли.
– Тетя Анна! – запротестовал Брайан.
– Не спорь!
Нехотя мальчик подчинился, и они вышли на улицу. Анна спешила, и Брайан с трудом поспевал за ней, но молчал, уловив ее настрой. Когда они вошли в гостиную, Брайан бросился к Софии.
– Мама! У тети Вики болит голова! Как у тебя!
– Ничего, милый, скоро все пройдет. Как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит?
– Нет.
– Хорошо. Иди, поиграй в своей комнате.
Брайан немного постоял рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу, глядя на мать испуганными, удивленными глазами. Потом он ушел.
– Спасибо, что привела его.
– Не за что. София, я ходила к майору Фришеру – он здесь главный. Он обещал послать за вами машину. Вас отвезут в госпиталь.
– Я не уверена, что хочу куда-то ехать. Может быть, все еще обойдется?
– Может быть. Надеюсь на это.
– Я очень переживаю за Тревиса. Какое свинство, что нельзя никуда позвонить!
За окном снова прогрохотало. Звякнуло стекло.
– Вертолет, – сказала София.
Руки у Анны похолодели. Она натянуто улыбнулась.
– Да. Тебе что-нибудь принести?
– Нет, ничего.
– Пойдем, я отведу тебя в комнату.
– Спасибо.
София поднялась с дивана и покачнулась. Анна поддержала ее и, обняв за плечи, медленно, как инвалида, повела в спальню, молясь, чтобы в этот момент не выглянул Брайан и не увидел, в каком плачевном состоянии находится его мать.
Молитва была услышана. Она довела Софию до постели и помогла ей лечь.– Спасибо, Анна. Даже не знаю, что делала бы одна. Сам Господь послал тебя к нам.
– Поспи.
– Извини. Ты приехала к нам в гости, а в итоге возишься с больными. Сама не знаю, что со мной происходит.
– Не переживай. Все пройдет, – сказала Анна. – Я присмотрю за Брайаном.
София еще что-то пробормотала, но Анна не разобрала слов. Она постояла над сестрой несколько секунд, раздумывая, стоит накрыть ее одеялом или нет. Жара в доме стояла жуткая, и Анна решила, что не стоит. Опустив шторы, она вышла и закрыла за собой дверь.
И снова с улицы послышался низкий рокот. Некоторое время он нарастал, словно набираясь сил, а потом смолк, оставив лишь мертвую тишину. Во всем доме не было слышно ни звука.
Анна села в кресло и закрыла лицо ладонями.
Это было жестоко – жестоко и несправедливо вот так отнимать у нее последнее утешение. Последнюю уверенность, которая оправдывала все, что произошло в Лос-Аламосе.
Майкл погиб, и кто был этому причиной, как не она! Единственное, что Анна могла противопоставить этой мысли, была уверенность в том, что своей смертью он помог спасти множество жизней, избавив мир от Пустоши. Уничтожив ее.
Она хваталась за эту мысль, как за спасительную соломинку, которая единственная удерживала Анну от депрессии и полного опустошения. И вот теперь эта соломинка сломалась.
Они не учли, да и не могли учесть, что люди из Кубы, оказавшись за пределами Пустоши, умирали. Это как-то забылось, стерлось из памяти, ушло на второй план, и вот теперь выступило рельефно и ясно, как всполох молнии. Они не спасли этих людей – они их убили. Целый город умирал – в этом не было никакого сомнения. Не ангелом-хранителем оказался для Кубы Майкл, а ангелом смерти. И не было оправданий ни его гибели, ни тому, что ждало теперь город. И ее сестру. И Брайана.
Анна сидела и плакала, а с улицы ей вторила невидимая гроза.
Немного успокоившись, Анна пошла на кухню и выглянула в окно. Ветер без устали гнал по улицам мусор и обрывки бумаги. Воздух еще больше сгустился, он вибрировал над асфальтом, как будто город погрузился под воду. Медленно проехал джип. И снова загрохотало.
Анна отошла от окна и оглядела кухню. Наверное, стоит что-нибудь съесть и накормить Брайана. С вечера должно было остаться мясо. Его можно разогреть в микроволновке и сварить какой-нибудь лапши.
В холодильнике было темно: лампочка почему-то не зажглась, а по внутренней стенке лениво стекали капли воды.
Анна вытащила мясо, понюхала и понесла к микроволновке.
Та тоже не работала. Как не горела люстра, не включался телевизор, даже вода из крана, пролившись несколькими каплями в мойку, иссякла.
Анна села на стул. Если в городе отключилось электричество, то не осталось никакой надежды. Все эти аппараты в госпитале: искусственные легкие, мониторы – они перестанут работать. Это конец.