Пустошь
Шрифт:
Почувствовав прикосновение, Линда вздрогнула и попыталась прикрыться руками. Гораций осторожно отвел их в сторону. Она не сопротивлялась.
Дотрагиваясь до ее груди, с каждым разом все больше проступавшей под слоем крови, Гораций почувствовал возбуждение. Он гнал от себя эти мысли, стараясь касаться кожи нежно, чтобы… ну, в общем, не беспокоить Линду.
Темные соски затвердели от холодной воды и торчали вверх, как два маленьких пальчика. Горация охватило почти непреодолимое желание поцеловать их. Всего один раз. Просто поцеловать. Он отложил тряпку и наклонился. Его губы нежно коснулись мягкой кожи.
Она была такой беззащитной. Такой… Он
Линда глубоко вздохнула.
Гораций отшатнулся от нее, как ужаленный.
«Господи, да что со мной происходит!»
Не думая, он размахнулся и сильно ударил себя ладонью по лицу. Боль обожгла кожу и прочистила голову. Стараясь не смотреть на Линду, он подобрал свитер, накинул ей на голову, просунул руки в рукава и опустил его вниз.
– Линда, малышка, скажи мне что-нибудь! Хотя бы одно слово. Пожалуйста! Линда!
Глава 24
Хорек завороженно наблюдал, как Майкл и Анна миновали валун и пошли дальше. Он собрался было встать, но вдруг слух его уловил тихий гул. Он быстро повернул голову и увидел, как слева, всего в трех-четырех ярдах от него появилась «змейка». Ее круги были деформированы – она словно бы вытягивалась в его сторону. Он замер.
«Изменилась, черт возьми! Она изменилась!»
Змейки никогда не меняли своих мест. Они всегда образовывали один и тот же рисунок. Если изучить его во всех подробностях, можно было выбраться из язвы. Хорьку это удавалось. Но сейчас схема изменилась. Вытянутые эллипсы «колец» говорили о том, что где-то рядом еще одна язва.
Хорек уже видел такое. Язва в язве – смертельное сочетание, потому что, влияя друг на друга, язвы нарушали свои собственные закономерности. В этом случае наблюдения не работали.
«Змейки» имели еще одну особенность: попади в одну из них что-нибудь живое, и все они через минуту схлопывались, надолго исчезая. Так было с одним гостем из «туннеля». Хорек видел это собственными глазами.
«Может быть, закричать? – подумал он вдруг. – Позвать их? Майкл или девчонка нарвутся, и все пропадет. Можно будет выйти».
Он чуть приподнял голову и посмотрел в сторону дороги.
«Принять грех на душу?»
Хорек всерьез задумался над этим, лежа на брюхе между тихо гудящих «змеек». В конце концов, в таком длинном путешествии одним грехом больше, одним меньше – не так уж важно. Простится все, если будет раскаяние.
«А я раскаюсь. Я так раскаюсь, что мало не покажется!»
Хорек хихикнул.
«Кто бы из них ни уцелел – он меня выслушает!»
Майкл остановился.
– Ты ничего не слышала?
– Нет, – ответила Анна.
– Мне показалось, я слышал чей-то голос.
– Хорек?
– Не знаю. Не уверен.
– А может быть…
«…повернем назад», – хотела сказать Анна, но промолчала.
– Может быть, что?
– Ничего.
– Хорошо. Пошли.
Он двинулся дальше.
Хорек с трудом сглотнул и застыл, глядя расширенными от страха глазами, как всего в нескольких футах перед ним появилась новая «змейка». Сначала крошечная впадинка в земле, почти незаметная среди травы. Потом чуть больше и глубже, и вот пошел первый внешний эллипс. Хорек с трудом сдержался, чтобы не вскочить. Граница прошла в футе от него и замкнулась. Сразу же появился новый эллипс – «змейка» начала свою недолгую жизнь.
Тихий
низкий гул, издаваемый ею, отдавался в голове, как рев реактивного истребителя, распространяясь дальше по всему телу. Хорек сжал зубы и закрыл глаза. Нужно перетерпеть. Очень скоро все закончится.«Если выдержит моя голова, – подумал он. – И не лопнет, как перезрелая тыква».
Страшная песня «змейки» все нарастала. Хорьку показалось, что внутри него завибрировали кости.
«Я очень близко. Слишком близко!»
Хорьку повезло. Подойдя очень близко к тому, чтобы убить человека, лежащего перед ней, «змейка» исчезла. В одно мгновение страшный давящий звук пропал, все мышцы расслабились, как будто от них отключили электричество. Хорек почувствовал, как из носа потекла кровь.
«Бенни, друг, не стоило сюда соваться, – сказал он сам себе. – Похоже, идея переждать здесь оказалась немножко глупой. Немножко ненормальной. Немножко психованной идеей, мой друг».
Острая боль взгрызлась в желудок, и ему снова пришлось сжать зубы, чтобы не застонать.
«Черт, лежу тут на пузе, посреди язвы, как полный кретин! Не эта, так следующая „змейка“ меня слопает, и конец Бенни Флаю. Ха-ха-ха! Извините, ребята, я уже ничем не смогу вам помочь. Я вынужден удалиться. Ха-ха. Так чего я жду?»
Хорек осторожно приподнял голову.
Анна почувствовала давление. Оно исходило откуда-то извне, сковывая движения и заставляя сердце биться глухо и больно. Что-то неладное творилось вокруг. Она обвела глазами дорогу и долину. Слишком тихо здесь, слишком неподвижны трава и воздух, слишком мягки приглушенные звуки шагов. Она ощутила себя идущей под водой, только вода эта оказывала сопротивление на каком-то другом уровне, не доступном органам чувств.
Майкл впереди замедлил шаг. Он двигался как человек, бредущий по темному коридору. Осталось только вытянуть вперед руки, чтобы иллюзия стала полной.
– Я снова слышу этот звук, – сказал он. – Очень низкий. Здесь что-то есть.
На этот раз Анна решилась.
– Давай повернем назад, – сказала она. – Пока еще не поздно.
– А как же Хорек?
– Майкл, послушай – его здесь нет!
– Я не уверен.
– Не уверен? Ты что – смеешься? Здесь что-то не так. Разве ты не чувствуешь?
– Но я ничего не вижу.
– А звук?
– Это просто звук.
– Не просто! Помнишь, что говорил Хорек, – здесь ничего не бывает «просто»! Это смерть, ты знаешь. Признайся себе. Признайся, пока еще не поздно.
– Хорошо. Возвращайся.
– Я не пойду без тебя!
– Анна, не глупи!
– Глупо было вообще сюда соваться! Я уже не уверена, сможем ли мы вернуться.
– Здесь ничего нет!
– Есть!
– Что?
– Не знаю! А ты хочешь увидеть?
Майкл промолчал. Он неподвижно стоял посреди дороги, задумчиво глядя вперед. Анна смотрела на него. Она ждала.
Позади них на шоссе появилась маленькая тень, размером не больше дайма [12] . Постепенно темнея, она стала расползаться, как чернильное пятно по бумаге, становясь все больше и больше. Асфальт внутри нее проседал, будто черти давили на него пятками. Все это напоминало один из тех фильмов о природе, где показывают процесс роста цветка при помощи ускоренной съемки. Маленький овраг рос и становился все шире и глубже.
12
Монетка в 10 центов.