Пуля для любимого
Шрифт:
Игорь объяснил ей, что стреляют там из спортивного пистолета или из винтовки, но лично он предпочитает пистолет. И тренер у него — мировой мужик, с ним не заскучаешь. И вообще — если она, Настя, согласится, то они будут так много времени проводить вместе.
Она представила, как они будут вдвоем возвращаться вечерами чуть ли не через весь город — вместе, рука об руку... И конечно, согласилась попробовать. Игорь, обрадовавшись, тут же притащил ее к Сергею Сергеевичу, который, снисходительно поглядывая на хрупкую невысокую девчонку со смешным светлым хвостиком на затылке, пригласил ее в тир, объяснил, как именно нужно стрелять и куда, надел ей на голову наушники, подал команду — и был поражен результатом. Настя тоже.
— Да, девочка, способности у тебя отличные, — сказал ей тренер после того, как они покинули тир и уселись на длинных деревянных скамьях, стоявших вдоль стен спортзала. — Только одних способностей, сама понимаешь, мало. Их развивать надо. И кроме того, ты слабенькая. Если хочешь тренироваться, сначала придется физподготовкой заняться основательно. Стрельба дохляков не любит. И кстати, не думай, что вся тренировка — пришел, пострелял, и домой. Тут семь потов сойдет, прежде чем тебя к тиру подпущу, учти!
Настя послушно кивала головой. Ей неожиданно и самой захотелось заниматься тут, у этого грубоватого, но доброго дядьки, да еще вместе с Игорем. А стрелять ей понравилось. Встав в стойку, взяв в руку тяжелый (пожалуй, слишком для нее тяжелый) спортивный пистолет и внимательно прицелившись, как показывал ей Сергей Сергеевич, она почувствовала, что просто не может промахнуться. Настя как будто видела прямую линию, соединяющую дуло ее пистолета с центром мишени, и все, что было нужно — совместить прицел с этой линией, ощущаемой ею одной.
В общем, тренер не мог Настей нахвалиться. Но только за меткость — в остальном она ничем не выделялась из всей группы и была, пожалуй, послабее многих. Да и стреляла из-за этого она не слишком стабильно — отличные первые выстрелы, а потом все хуже и хуже. Уставала, рука и колени начинали дрожать. Словом, тренироваться приходилось, как ей и обещал Сергей Сергеевич, до седьмого пота. Но в трудолюбии и целеустремленности Насте отказать было нельзя. Тренер сразу же оцепил эти качества своей повой ученицы. Между ними возникла обоюдная симпатия. Иногда Сергей Сергеевич после тренировки подвозил ребят до дома.
— А можно мне попробовать? — попросила как-то Настя, взглядом указав на руль.
— Что, хочешь учиться водить машину? — улыбнулся тренер.
Настя кивнула. Сергею Сергеевичу эта затея пришлась по душе. Через пару недель Настя уже прилично заводила двигатель его старого «жигуленка» и лихо выписывала повороты возле спортшколы.
Теперь ее жизнь была заполнена до предела и была такой интересной, приносящей почти одни только радости. Игорь — одного этого хватило бы Насте для того, чтобы чувствовать себя совершенно счастливой. В школе она старательно делала вид, что накануне не было никаких совместных прогулок, что Игорь Поляков для нее — всего лишь один из одноклассников. Но школа есть школа, и от любопытных глаз одноклассников что-то утаить очень трудно.
Мальчишки, конечно, не слишком заинтересовались сенсационной новостью о том, что «Поляков ходит с Антоновой». Вот если бы его избранницей стала признанная красотка Щукина или любимица мужской половины класса Шепитько — тогда другое дело. Кое-кто мог бы постараться Полякову за такое дело и рыло начистить. А тихоня Антонова не слишком их интересовала, и претендентов на ее исключительное внимание в классе не находилось.
Насте приходилось труднее. В тот день, когда Щукина притащила в класс известие о том, что она видела вчера Полякова и Антонову на улице и шли они, держась за ручки, как два детсадовца, и кусали по очереди одно эскимо, Настя поняла, что значит быть в центре внимания. И внимание это по вполне понятным причинам было недоброжелательным. Ну еще бы — увести красавчика Игоря Полякова из-под носа у гораздо более достойных кандидатур в его подружки! Да ладно бы еще эта Антонова что-нибудь
собой представляла, а то ни рыба ни мясо. Так, крыска конопатая... На нее сроду и внимания-то никто не обращал, а тут нате вам — Поляков собственной персоной. Обидно, конечно. Почти каждая девчонка из их класса, да и не только из их, мечтала оказаться на месте «этой мымры Антоновой». Ну почему, почему Поляков выбрал именно ее? Тема эта стала предметом бурных дебатов на несколько дней.— Я, девки, вообще так думаю, что Поляков просто приколоться решил, — заявила Елагина, стоя на большой перемене в компании одноклассниц на заднем дворе школы, подальше от глаз учителей. Эффектно вытряхнув из пачки «Вог» длинную сигарету, она картинно закурила, отставив мизинчик с длинным ногтем, тщательно покрытым, как и остальные девять, темно-синим лаком.
— Ты серьезно? — удивленно поинтересовалась Маша Щукина. — Дай сигаретку!
Елагина протянула подружке пачку и подтвердила серьезность своего заявления:
— Само собой! А зачем еще она ему нужна? Ни кожи, ни рожи, и ходит в каких-то обносках.
Елагина самодовольно оглядела собственную замшевую курточку-«косуху» и хлопнула по руке потянувшуюся за сигаретой Дашу Немчинову, вечно таскающуюся за компанией крутых девчонок.
— Свои кури! Так и лезут на халяву! А Антонову Поляков бросит. Я точно говорю — он прикалывается просто. Ну на черта она такому пацану сдалась, уродина?
— Да ладно тебе, Танька, — оборвала ее Шепитько, которая в отличие от большинства своих одноклассниц была лицом незаинтересованным — кроме ее драгоценного Гусева, ей никто не был нужен. — Нормальная Настька девчонка, зря ты на нее катишь.
— Ну-ну, — фыркнула Елагина.
Раздавшийся звонок прервал дискуссию, однако повторялись такие разговоры постоянно, и Настя все время ловила на себе враждебные взгляды. Страсти улеглись только месяца через два-три, когда стало уже привычным видеть Настю и Игоря вместе.
Теперь она уже с улыбкой вспоминала всю эту историю, происходившую так давно — в далеком седьмом классе. А теперь уже последний год, и прощай, школа! Начнется настоящая жизнь, в которой никто уже не будет их с Игорем считать неразумными детьми. Как, например, его родители.
При мысли о родителях Игоря Настя помрачнела. Завтра идти на день рождения к Алевтине Григорьевне, его маме, а так не хочется! Настя вообще как-то неуверенно чувствовала себя у Игоря дома, хотя его родители никогда не показывали ни тени неприязни к ней. Тем не менее она каким-то шестым чувством ощущала недоброжелательство, исходившее от них, в особенности от Алевтины Григорьевны. Ну что ж, в общем-то нормальное дело. Настя уже давно начала читать книжки по психологии брака и про всяческие сложности, связанные с семейными отношениями, — к предстоящему замужеству она готовилась серьезно, хотела, чтобы в ее семье все было без ненужных ссор, чтобы между ней и Игорем не было никаких дурацких конфликтов на пустом месте, как это нередко случается. Из книжек этих Настя знала, что нередко девушке приходится сталкиваться с непреодолимой ревностью матери ее избранника. Что ж, спасибо и за то, что Алевтина Григорьевна по крайней мере открыто не показывает своей неприязни.
Игорь как будто почувствовал, о чем она думает, нарушил молчание, в котором они сидели на скамейке рядом с Настиным домом — ставшие традицией десять минут после того, как он проводит ее домой с тренировки.
— Настя, ты помнишь про завтра? В пять часов, не забудь.
— Помню. Игорек, а может быть, ты за мной зайдешь?
— Зачем? — удивился Игорь.
Настя принялась смущенно разглядывать ремень своей потрепанной спортивной сумки.