Чтение онлайн

Я нервно сглатываю. Сама перевариваю, что только что ляпнула. Потому что законник из меня такой себе.

Если не считать пару сезонов о юристах. И то я смотрела с перемоткой на любовные линии.

Барс не выглядит особ впечатлённым моим познанием. Его руки продолжают жить своей жизнью.

Скользят туда, куда у приличных девушек пускают только после свадьбы. И то не факт!

А после пальцы мужчины обхватывают мои лодыжки. Боль разливается огненной лавой.

Боль сильная, режущая. Я знаю, что Барс не сжал так уж сильно, но

ощущение, словно кость ломает.

– Ой-ой! – стону. – Пусти! Больно-больно!

Глаза моментально наливаются слезами. Я зажмуриваюсь, сцепив зубы, но легче не становится.

– Завязывай пургу гнать, пташка, – Барс хмыкнул. – Я не ведусь на такое.

– Я не обманываю! Я… Пусти, пожалуйста…

Пальцы Барса никуда не деваются. Он больше не сжимает, но и не отпускает полностью.

Я всхлипываю, ощущая огонь в лодыжке. И как только хватка окончательно исчезает – притягиваю к себе ногу.

Поглаживаю повреждённую часть. Она припухла и покраснела. Точно подвернула!

– Не гонишь? – Барс прищуривается.

– Нет! – я мотаю головой. – Ты когда дверь дёрнул – я упала! И подвернула! И болит!

Всхлипываю, добавляя драматизма. Хотя всхлип и настоящий, потому что ощущения адски неприятные.

Барс смотрит на меня в упор, рассматривает. И мне от этого пронзительного взгляда не по себе.

Есть в мужчине что-то такое, пронизывающее. Животное. Хищное. Рядом с ним я себя совсем крохой ощущаю.

– Последний шанс тебе даю, – вдруг произносит мужчина. – Сиди на жопе ровно и не двигайся. Сейчас вернусь.

– А ты куда? – уточняю растерянно.

– Аптечку организую. Чтобы пташку подлатать.

Он говорит это так буднично, будто не в сортире меня на куски разбирать собирался, а просто, ну, блин, на ссадину подуть.

И мужчина выходит, оставляя меня в одиночестве. Будто совсем недавно не пытался полапать.

А я остаюсь сидеть на столешнице, как самая настоящая жертва судьбы. Он серьёзно пошёл за аптечкой? Правда?

Не-е-ет, подождите. Тут что-то не так.

Мне хочется и обрадоваться его доброте. И при этом я сомневаюсь, что такие люди способны на сострадание.

Ага. Сейчас подлечит, а потом – покалечит. Не-а, нужно сматываться побыстрее.

Я спрыгиваю со столешницы, стараясь не подвернуть и вторую ногу. Ковыляю в сторону выхода.

Аккуратно выглядываю, убеждаясь, что мужчины в коридоре нет. Путь чист, можно двигать.

Госпожа Удача, ты ли это?! Я двигаюсь по коридору, кручу головой в попытке найти хоть какую-то дверь.

Каждая трещинка в плитке становится точкой опоры, каждое «ой» в голове превращается в молитву.

БОЖЕ!

Я вижу служебный выход. Прямо так и написано. Мамочки, это лучшее, что я читала в жизни!

Толкаю дверь, оказываясь на улице. Ночной воздух окутывает прохладой, немного остужая пылающее тело.

Хочется петь, плакать и целовать землю, асфальт, бетон, всё! Свобода. Я сбежала.

– Да, щас разберусь.

Доносится голос Барса!

Это точно он, ни с кем не спутать! И он двигается в мою сторону.

Черт. Да этого мужлана нужно было не Барсом назвать, а Питбулем! Чует добычу лучше любой гончей.

А я себя оленем чувствую, которого ослепило фарами. Замираю и не знаю, как теперь выкручиваться.

Резко захлопываю дверь, будто это хоть что-то даст. Ага. Особенно если учитывать, что моя нога – это теперь не конечность, а дохлая форель.

Сбежать быстро не получится. Я не успею. Я просто не успею! Глаза лихорадочно мечутся в темноте, выхватывая очертания. Что-нибудь!

Что угодно! Стена, ящик, мусорка! Я сейчас на всё согласна!

Взгляд натыкается на пластиковую синюю бочку в конце переулка. Я спешу к ней.

Прыгаю на одной ноге, стараясь не завалиться. Представляю, как Барс будет ржать, если увидит меня такой.

Я стаскиваю крышку с бочки. Она тяжёлая, будто нарочно не хочет, чтобы я спаслась.

Заранее поморщившись, я заглядываю внутрь. Ожидаю там всё что угодно. От мусора до расчленёнки.

Но внутри – почти пусто. Немного зерна какого-то. Господи, да хоть гвозди бы там были. Я бы влезла!

Не даю себе обдумать это, а сразу забираюсь. Потом, в тесноте, прикину, какая это ступень безумия.

Я забираюсь в бочку, стараясь устроиться в маленьком пространстве. Прижимаю к себе колени, сгибаясь калачиком.

Кое-как ставлю крышку обратно. И в этот момент раздаётся скрип двери. Голос Барса звучит ближе.

– Без вопросов, – бросает он. – Базарить прилично я умею. Сейчас всё решим.

Вот же обманщик! Не знает он, что такое приличия.

Но меня это не волнует. Пусть базарит хоть с Папой Римским, лишь бы не вернулся и не выволок меня отсюда за шкирку.

Я замираю, не дышу. Каждая клетка в теле дрожит, сжимаясь от страха. Липкий страх душит, мешая вдохнуть полной грудью.

Мне кажется, что я буквально чувствую, как мои рыжие волоски окрашиваются в седину от страха.

Я пытаюсь чуть удобнее устроиться. Сгибаю здоровую ногу, вторую – аккуратно прижимаю, чтоб не задеть. Щиколотка ноет, как капризная старушка в автобусе: и сесть ей не так, и люди все мешают.

Руки затекают, спина ноет, а в нос лезет пыль с привкусом зерна и безысходности.

И тут бочка начинает крениться в сторону. Я только успеваю вцепиться в края, как всё летит к чертям! БУХ!

Мир резко переворачивается. Я бьюсь об асфальт. Точнее, об бочку, которая ударилась об асфальт.

Но всё равно больно и неприятно. Радует только то, что крышка от падения не слетела.

Это хорошо.

А вот плохо то, что бочка начинает катиться.

Запрокидываю голову, смотря на ночное небо. Делаю глубокий вдох, стараясь угомонить эмоции.

Ненавижу эти встречи с Самойловым. Его разъебать хочется, а надо, сука, базарить.