Чтение онлайн

— Мне все равно.

— И чем ты собираешься заниматься? Учительствовать в средней школе или подрабатывать консультантом по вопросам безопасности? Коулмен, милая, ты же умница, это не твое.

В этот момент я услышала сирены.

— Не думай, что мной движет альтруизм или благородство. Моя жизнь разрушена, и хуже я себе уже не сделаю. Просто не хочу доставлять Моррисону удовольствие вытурить тебя из Бюро.

— Я все равно расскажу правду.

— Нет, не расскажешь, потому что ни на что не способна, кроме как ползать, а это означает, что тебя сразу же выставят за дверь. Я поведаю им, как все произошло. Если ты потом преподнесешь другую версию, меня

обвинят в препятствовании следствию и я отправлюсь в тюрьму. Я в идеальном безвыигрышном положении, дорогая, так что у тебя не остается иного выбора, кроме как быть победителем.

— Пожалуйста, не делайте этого.

Время убегало.

— О нет, сделаю. А как дополнительный стимул для тебя: я ведь могу насплетничать им, что ты спала с Роялом Хьюзом.

По потолку, пролетев через высокие окна, заметались цветные вспышки.

Но прежде чем лицом к лицу встретиться с полицейским спецназом, мне пришлось потратить пару секунд на еще одно дело. Я быстро прошла в офис Эмери и взяла со стола банку с маринованными свиными копытцами. Внутри виднелся прижатый к стеклу маленький, кремового цвета краешек чего-то. Я обратила на него внимание, когда сидела в баре. Он по форме и цвету почти совпадал с остальным содержимым. То, о чем я подумала, явилось еще одним примером игры моего странного воображения.

— Вы окружены. Медленно выходите с поднятыми руками, — донесся с улицы усиленный мегафоном голос.

Я прихватила банку со свиными ножками назад в бар, подняла ее высоко над головой и швырнула так, что она задела кассовый аппарат. Разбилась банка красиво, почти все осколки полетели за стойку. Острый запах уксуса встретил меня, когда я вскарабкалась на один из барных стульев, чтобы убедиться, была ли права насчет того, что все эти годы выставлялось на всеобщее обозрение.

Шесть хорошо сохранившихся человеческих ушей.

Я схватила пригоршню белых бумажных салфеток и пошла к входной двери, осторожно приоткрыла ее, и высунула салфетки в щель. Когда же раскрыла дверь пошире, то увидела выстроенные в боевой порядок патрульные машины едва ли не от всех отделов Тусона до дорожного патруля штата Аризона. Между автомобилями рассредоточились парни из полицейского спецназа с винтовками наготове. Я почувствовала слабый всплеск адреналина, не знаю, каким образом оставшегося во мне, когда увидела, что меня держат на мушке полудюжины стволов профессионалов и еще пара дюжин не-особо-профессионалов, готовых случайно пальнуть в любой момент.

— Бриджид Куинн, ФБР, — крикнула я, подняв руки и медленно выдвигаясь вперед. — Внутри два раненых офицера. Скорее.

Коулмен изо всех сил старалась держаться молодцом, но слишком долго пребывала в шоке, чтобы много говорить, и это к лучшему. Я несколько часов провела со следователями и с Роджером Моррисоном. Надо отдать должное противнику: Моррисон явился и был любезен как с полицейскими центрального департамента, так и с помощниками шерифа. Я дала согласие прибыть в понедельник для дачи показаний по поводу применения огнестрельного оружия офицером полиции, хотя это, наверное, не очень точная формулировка: ведь я давно в отставке.

Но первым делом, до всех разговоров, Коулмен и Макса вынесли на носилках. Обоих с кислородными масками. Боже мой.

— Макс? — удивилась я. — У него не было пульса.

Парамедик кивнул:

— Едва ощутимый. Но он жив.

Как в том ночном кошмаре, когда случайно убиваешь кого-то. Ты знаешь, что не вернуть убитого к жизни и что это теперь навсегда останется на

твоей совести. А затем просыпаешься и понимаешь: все живы.

И что тебя могут отправить за решетку. Мысль об этом лишь чуть охладила эйфорию от новости, что Макс жив. Возможно, позже меня будет больше волновать тюремный срок за убийство Песила и последующее сокрытие преступления, но в тот момент я была стопроцентно рада, что хотя бы остановила вереницу смертей.

Я вернулась к разговору с Моррисоном и только тут заметила, что стемнело. Парамедики, торопясь в больницу, подгоняли меня занять место в их «скорой», но единственное, чего мне хотелось, — это вернуться в дом Коулмен. Едва подумала, что здесь все закончено, как заметила «вольво» Карло, припаркованный сразу за полицейской оградительной лентой: огни выключены, Карло весь вытянулся вперед, едва не прижимая лицо к ветровому стеклу, словно смотрит фильм в кинотеатре драйв-ин.

Руки Моррисона были заняты: он пытался не подпускать прессу к месту происшествия. Но и с меня он наверняка с самого начала не спускал глаз.

— С вами все в порядке? — спросил он, вероятно интересуясь, не моей ли кровью залита вся моя одежда.

Я кивнула, не отрывая взгляда от Карло.

— Ваш муж, — продолжил Моррисон. — Я встретил его, когда он подъехал, и позволил ему оставаться здесь при условии, что он не будет выходить из машины.

— А вы помните, когда это было?

— Да, — ответил Тройка. Прежде чем продолжить, он нетрадиционно жестко среагировал на назойливость репортера. — Сэр! Отверните, пожалуйста, вашу чертову камеру от лица агента. Никаких заявлений она делать не будет. Уберите отсюда этого человека! — Он жестом приказал патрульному вывести репортера с места происшествия. Затем бросил взгляд на свои часы. — А было это часа три назад.

— Он сидит здесь три часа? Просто сидит здесь? Как он узнал?

Моррисон пожал плечами, истратив свой запас мистера Славный Парень.

— Да откуда я знаю, мать вашу?! — рявкнул он. — Я был немного занят. — Затем, по-видимому вспомнив, что я тоже была немного занята, продолжил: — Я ему позвонил. Все, идите, — добавил Моррисон таким тоном, будто отпускает меня скрепя сердце.

— Нет. Коулмен, — напомнила я. — Мне надо заехать в больницу.

— Да не беспокойтесь, ее не оставят на ночь одну, а завтра прилетает ее брат.

— Отлично. Замечательная семья. Агент Моррисон, она настоящий герой. Хочу, чтобы вы знали это.

Моррисон дважды чмокнул губами, изобразив поцелуй, и ткнул большим пальцем в сторону «вольво»:

— Уматывайте отсюда к черту. Быстро!

Тихонько и без всякой энергии пробормотав «козел», я покинула огороженную зону и подошла к машине Карло, покачнувшись раз или два, как пьяная. Он вышел из машины, ни слова не говоря, помог мне забраться на пассажирское сиденье и сел за руль. Мопсы поджидали на заднем сиденье и сейчас пытались протиснуться через узкое пространство над консолью с одной только целью — забраться на колени. Я заблокировала их полотенцем, которое дал мне один из парамедиков.

— Наверное, не стоило брать их с собой, — сказал Карло и начал шикать на собак. — Я думал… Не знаю, что я думал.

— Все ты правильно думал. Просто я… Не до них сейчас.

— Ты в порядке? — спросил он, имея в виду то же, что и Моррисон.

Я осторожно подвигала правым плечом, проверяя мышцы плечевого пояса, которые немного потянула, когда тащила труп бродяги. И зачем-то пошутила:

— Все хорошо, просто день в офисе выдался тяжелый.

Карло не улыбнулся, коротко взглянув на меня настоящую — впервые.