Проводник
Шрифт:
И только через десять минут, она сдвинула наушники, прислушиваясь к разговору.
— Да! — поднял трубку мнимый ефрейтор. — Один? Удаление, курс? Принято! Маринка — передавай — одиночный самолет, удаление до двух километров. Курс сто семьдесят пять! Высота около полутора тысяч метров.
Спустя некоторое время на столе появился стакан. С горячим чаем. Машинально из него отхлебнув, она кивнула.
«Стоп!»
Марина ещё раз мельком глянула на стол.
«Стакан… полный стакан — выдвижение на позиции завершено. Горячий — немцы готовы к броску».
Вот
Шорох под крыльцом привлек внимание часового. Отбросив в сторону веточку, которую до этого вертел в руках, боец поднялся. Потянулся и шагнул к крыльцу.
Р-раз!
Гибкая фигура в черном комбинезоне выметнулась откуда-то снизу.
Блямс!
Мощный удар сапогом отбросил бойца в сторону. И в следующее мгновение острие ножа, качнувшегося у него перед глазами, недвусмысленно намекнуло на ненужность поднятия шума.
Сидевший у стола старшина увлеченно копался в потрохах телефона. Так что на скрип двери он только недовольно буркнул: «Чего надо?»
Не дождавшись ответа, поднял голову, подслеповато прищуриваясь и пытаясь разглядеть вошедшего. И краем глаза увидел, как сидевший справа от двери телефонист поднимает руки.
— Т-с-с-с! — стоявший напротив человек с пистолетом, приложил палец к губам. — Тихо!
Увлечённая работой на ключе, Марина почти ничего не слышала вокруг, привычно вылавливая в шорохе и треске помех знакомые сочетания точек-тире. Закончив передачу, отпустила ключ и расслабленно встряхнула в воздухе кистями рук.
— Уф! Федорыч, чего-то сегодня народ прорвало! А? — она повернула голову в сторону майора.
Как выяснилось, в комнате прибавилось действующих лиц. Гальченко притиснули к стене, и он сидел ровно, положив на стол руки. Около него стоял человек в темном комбинезоне, покачивая в руке пистолет.
Ещё один, точно такой же, стоял сейчас около неё.
— А?! Что такое? — её рука метнулась в сторону винтовки, которая должна была стоять сбоку от стола.
Должна. Но её там не оказалось.
— Не надо так волноваться, мадмуазель, — стоявший рядом с нею человек, покачал головой. — Оружие вам не потребуется.
— Кто вы такой?! И что тут делаете?
— Немцы это, — не меня положения, хриплым от волнения голосом, сказал майор. — Похоже, что всех нас повязали уже…
— Вы не ошиблись, — кивнул немец. — Позвольте представиться — обер-лейтенант Рауф! Вы все взяты в плен и от того, как будете себя вести, зависит то, что с вами произойдёт дальше.
— Что вы хотите? — поинтересовался майор.
— Вы старший?
— Нет. Старшина Федоров, он в той комнате, — движением головы указал Гальченко.
— Кто дежурит на связи?
— Я. И младший сержант. У старшины тоже есть телефон, он может звонить, минуя нас.
— Хорошо. Продолжайте вашу работу. И… дорогуша, это касается именно вас — постарайтесь вести себя так, чтобы у ваших корреспондентов не возникало бы ненужных вопросов. Вы меня понимаете? Учтите, жизни всех, кто сейчас находиться здесь, зависят именно от этого. Не буду скрывать, если что-то пойдёт не так… то я вынужден буду
отсюда уйти. И никто из персонала поста мне, в этом случае, будет не нужен. Я ясно выражаюсь?— Да… — Марина не узнала своего голоса. — Пусть мне дадут воды…
Тихо ступая ногами, в комнату вошёл ещё один десантник. Пристроившись сбоку от стола, он быстро развернул на нем свою радиостанцию.
— Клаус будет вас контролировать, фройляйн. Так что постарайтесь не вызвать у него подозрений.
Топоча сапогами, в комнату вошли ещё несколько человек. Двое здоровенных десантников подталкивали перед собою обезоруженных бойцов. Мельком бросив на них взгляд, Котенок облегчённо вздохнула — всё целы! Половину лица у Женьки Маркова занимал здоровенный синяк. Именно Женька сейчас играл роль часового, надо полагать, его фрицы при захвате приголубили. По команде Рауфа их всех усадили на пол в углу. Напротив пленных расположился плечистый десантник с ручным пулеметом. В комнате сразу стало тесно и душно.
— Окно…
— Что? — приподнял бровь офицер.
— Нечем дышать, может быть, вы прикажете приоткрыть его? — произнесла Марина.
Немец осмотрел комнату. Приняв какое-то решение, отдал приказ. Один из десантников подошёл к окну, осмотрел рамы и, не найдя ничего подозрительного, открыл створки. Демонстративно оттянув затвор у автомата, плавным движением выскользнул в оконный проем и, надо думать, занял позицию напротив него или где-то поблизости.
В наушниках послышались сигналы — вызывал соседний пост.
— Отвечайте, фройляйн, — кивнул на рацию Рауф. — И — помните…
Пулеметчик лязгнул своим оружием.
Рука девушки легла на ключ. Странно, но занявшись привычным делом, она даже перестала думать о сопящем над ухом фрице! Пальцы заработали, посылая в эфир сочетания точек и тире. Краем глаза она уловила одобрительный кивок Клауса — немец никаких подвохов не заметил.
«… направление движения цели — курс сто девяносто пять. Высота полёта — двадцать восемь тысяч метров…» — снова вышел в эфир соседний пост.
Хмыкнув, Марина автоматически исправила неверную цифру — не двадцать восемь тысяч метров, а две тысячи восемьсот.
Уловив вопросительный взгляд Клауса, пояснила: «Сейчас вечер, на такой высоте самолёт просто не увидят. Да и не летает никто настолько высоко».
Удовлетворённый объяснением, немец кивнул.
«А русский язык он знает! И неплохо…»
Постояв ещё немного за её спиной, Рауф отошел в сторону и что-то негромко приказал пулемётчику. Повернулся и вышел из комнаты.
Снова потянулись томительные минуты ожидания. Марина слышала, как дублировал её сообщения по телефону майор. По-видимому и его поведение не вызывало никаких подозрений у десантников. Во всяком случае, вели они себя спокойно и за оружие больше не хватались.
Прошел час.
«… направление движения цели — курс двести тридцать, высота тысяча восемьсот, снижается…»
— А вот это сообщение дублировать не нужно, фройляйн! — молчавший доселе Клаус, открыл рот.
— И что я должна передать?