Чтение онлайн

— Кристиан, убив большую часть моего народа, вы вырвали мне сердце, теперь ты чувствуешь, как это? А желая убить ещё миллионы под предлогом того, что их боги разочаровались в них, вы стали ещё хуже тех, кому приносят человеческие жертвы.

— Но как?

Прохрипел уже теряющий сознание «Проводник».

— Кристиан, проводники — это ключи, которые должны открывать двери между богами и их народами. Так вот, вы не думали о том, что есть и замки, которые должны закрывать эти двери. Назовём это отрицательным фактором.

За спиной Т^Аона в недоумении корчились Керус и Понтий, не в состоянии пошевелиться.

— Т^Аон, ты не должен был убивать его, его звание перейдёт следующему.

Зарычал голос в голове Т^Аона.

— Его

некому будет обучить. И ты думал, я полностью тебе поверю!? Как же, выпустить Хаос. Вы все и есть корень проблемы, всех богов и «проектов» нужно изолировать, оставив лишь одного, и то не существующего, чтоб они верили, но ничего не получали, как бы не просили. Ты, кстати, молодец, что предложил построить для себя тюрьму, из которой тебя никто не сможет выпустить. Но есть ещё одна проблема, разница рас. Я сотру ваши воспоминания о том, чем отличаются расы, оставив только память о том, что вы все одна самая слабая и ничтожная раса, которая из-за своей трусости чуть не уничтожила весь мир, чтоб вы боялись сами себя. Ах да, чуть не забыл. Люмос, открой глаза.

Произнёс последние слова Т^Аон, раздавив сердце проводника в руке. В этот миг Люмос открыл глаза, озарив светом весь мир, подчиняясь приказу нового хозяина.

— Не так быстро, сопляк.

Зашипело в голове Т^Аона.

— Держи подарок, хочу, чтоб ты увидел всё моими глазами. Хоть мне теперь и придётся собирать себя по частям лет так 500, но ты забудешь дорогу домой и забудешь, кто ты такой. (Хаос)

В этот миг глаза Т^Аона изменили цвет, и он увидел, как вспышка света пронизывает всё сущее, в последнее мгновение успев закрыться барьером, которым удерживал Керуса и Понтия, дав им возможность испариться. Чувствуя, как теряет сознание, он слышал слова в голове.

— Ты великое ничто, ты ноль…

Лучи света пронзали пространство прямо перед маской, струились и перетекали, но не распространялись дальше полуметра от головы Ноля. Всё замерло, но не было признаков присутствия того, из-за стены. Время остановилось на совершенно другом уровне. Если «за стеной» ты становился невероятно быстрым, чтоб соответствовать частоте восприятия того пространства, то в этот раз само пространство и материя времени стояли на месте.

— Почему я осознаю себя? (48)

— Правильный вопрос, а главное, как ты это делаешь, где и зачем.

Ответил мне весёлый старческий голос.

— Почему-почему, думаю, стоит взглянуть на твои штаны сзади, там наверняка написано, насколько ты обделался.

Сказал ещё один голос с более грубыми нотками.

— Ну обделался и что, сам-то ты будто не обделывался? В ваше время вообще никакой санитарии не было. Обделывались где и когда попало. А если бы Виту в таком состоянии бы увидел, то твоё место раньше времени бы заняли, смельчак.

— Ну вот, опять эти голоса, как-то не вовремя вы заседание устроили. (48)

— Ты до сих пор думаешь, что мы просто голоса в голове?

— Идиот, мы проводники. Части твоего и общего сознания.

— А почему я вас слышу, и почему время стоит, и почему я не могу пошевелиться? (48)

— Потому что всё, что есть вокруг тебя это ноль. Ты сейчас буквально находишься между было и будет, то есть, сам в себе. Ты в измерении ноль. То самое пространство, а точнее плоскость, в которой не произошёл выбор. Ты всю вселенную остановил. Поставил на паузу, чтоб подумать над ответом в диалоге, как в игре. Мы не говорим, что это плохо, ведь мы единственные, кто может свободно обмениваться тут мыслями. Ну и что плохого зависнуть в одном моменте жизни, который довёл бы до инфаркта кого угодно. Мвахахахаха.

— А есть среди вас тот, кто может более понятно объяснить? (48)

— Кроме тебя самого некому.

— Это в каком же смысле? (48)

— А в том смысле, что у каждого проводника своя воля и старые, как и новые, не имеют права следовать пути друг друга. Проводник

это настоящее — вечно изменяемое и идущее только своей дорогой. Хотя у нас был пример, когда проводники сговорились, и то, что ты видишь сейчас, это последствия дисбаланса, который внёс их сговор. Главное — это непредвзятость суждений, основанных на данном отрезке времени.

— То есть, вы хотите сказать, что в этом всём виноваты вы? (48)

— Трое из нас, если быть точными. А ты разгребай, работа у тебя нынче такая.

— И как же я должен поступить, чтоб всё это закончилось? (48)

— Для начала, тебе нужно сделать выбор. Ты стоишь между Т^Аоном и Витой, любой из них может размазать тебя сейчас по полу. Ты должен сделать так, чтоб этого не произошло, а мы понаблюдаем.

— Т^Аоном? (48)

— Вы знаете его, как Ноль.

— Что-то мало информации!? (48)

— Нам пофиг, в общем, выпутывайся сам, проще говоря.

После этих слов голоса стихли. Что я должен сделать? Какой выбор? А, кажется понял, я должен помочь либо «богам», либо людям. Но стоп, помочь Т^Аону это не равно помочь людям.

Вокруг был настоящий кошмар. То, что было Витой, было искажено до абсолютной неузнаваемости. Чёрная, перетекающая масса дымящегося ужаса с пылающими глазами и щупальцами, кажется, сделанными из кипящей смолы и, мать его, кричащих пастей. Вся эта замечательная субстанция тянулась в сторону Ноля, я был всего лишь хрупкой преградой на пути того, что порождало, а на данный момент с лёгкостью отнимет жизнь. Проекты и боги вокруг тоже изменились, все они переходили в свои «боевые» формы. Маленькая девчушка с кошачьими повадками сейчас напоминала львицу, её крохотные заострённые зубки, которые я разглядел в прошлый раз, были сейчас огромными клыками, лапа-рука, обрамлённая когтями-кинжалами, была занесена над головой одного из оперативников. И из его шлема-маски тоже лился свет. Огромное божество, состоящее только из одних глаз, теперь состояло ещё и из бесконечного количества ртов, перед ним, выставив руки перед собой, стоял ещё один оперативник… и из его шлема тоже шёл свет. Все в баре были готовы нанести удар, кроме меня и бородача Велеса, его лицо застыло в изумлении, которое можно было описать только «Сейчас опять мне разнесут весь бар?»

Стоп! Свет… Свет из всех шлемов-масок. Божество, заключённое в маску, это Люмос. И он только один, а значит, не может находиться сразу во всех масках, за исключением того случая, если он находится только в одном месте, а «окна», как двери в баре, ведут куда угодно. То есть, все заключённые божества находятся в карманных измерениях, а я, как мне помнится, свободно могу гулять между ними. (Ах ты ж, агент на все фронта, а говорят, нельзя усидеть на всех стульях сразу, сказал я сам себе, глядя на Илью Гефа, который сидел возле Велеса и поднимал бокал в жесте «тост», и когда он только успел?)

— Я знаю, что делать. (48)

Время запустилось. Один краткий миг и всё снова замерло, но только в реальном времени, замерли все оперативники «Рагнарёк» и все посетители Бара. Картина, которая предстала перед ними, шокировала всех. Сорок восьмой стоял напротив Ноля, погрузив руку в маску, закрыв ладонью глаза Люмосу. И всепроникающий свет не пробивал его руку, лицо внутри маски извивалось и хрипело, не имея своего сознания, вело себя как зверь, показывая истинную натуру. 48-й сжал пальцы сильнее, послышался хруст и рёв, исходящий из масок всех оперативников. Первой опомнилась Вита и ринулась на стоящих лицом к лицу сорок восьмого и Ноля, занеся над ними своё щупальце для удара, как из-за Велеса вылетела «серебристая молния» и, уцепившись за шею сорок восьмому, зашипела в сторону Виты. Сип издала свой самый яростный рёв, на который была только способна, защищая своего хозяина от неминуемой гибели. Увидев это, Вита засмеялась так, как может смеяться взрывающийся вулкан и вместо того, чтоб опустить щупальце на голову бедолагам, обхватила за талию сорок восьмого и с силой дёрнула на себя.