Чтение онлайн

— Что "наша Кастия" была очевидицей? — подковырнул ее Ярет. Арита обиженно фыркнула, а отец умиротворяющим тоном сообщил:

— Эти рисунки появлялись или после больших катастроф, или перед ними. Надеюсь, две Волны — достаточная плата острова за эти знания, которые никто не может использовать для чего-либо… И нас не ждут еще большие испытания…

Все сразу замолчали, а потом постарались перевести тему на что-то более безобидное. Почему-то никому не пришло в голову, что появление рисунков не было спонтанным. Им либо предшествовали, либо следовали страшные события, сопровождавшиеся огромными людскими потерями и разрушениями не только их острова, но и

в целом архипелага. Сколько раз такое происходило? Слишком много, чтобы не принимать во внимание. К сожалению.

Мама же не вступала в разговоры. Она пристально следила за младшей дочерью. Но ничего не говорила, хотя в ее глазах было столько вопросов, на которые Кастия не могла пока отвечать. Просто было нечего говорить, не желая показаться родным или излишне мнительной, или сумасшедшей.

Нет, она по-прежнему не хотела оказаться закрытой в доме, без возможности выйти даже из двора. Ее братья вполне могли это обеспечить. Для ее же собственной безопасности.

Она припомнила, как пристально родные за ней приглядывали в первые недели после катастрофы. Кара и мама старались быть рядом за ней в лечебнице, куда отцу и братьям было сложно находиться постоянно. Рядом всегда крутились дети, привлекая и отвлекая ее внимание, не давая погрузиться в беспросветное горе, пестуя жалость к самой себе.

На ручей она ходила только с сопровождением — стирать и набирать воду. Как раньше, посидеть на берегу, окуная ноги в воду, ей больше не удавалось.

Никто не говорил прямо, но ей не доверяли. Сейчас все, вроде бы, поутихло, стало спокойнее. Со временем родные поверили, что она не натворит глупостей. Тем более, не стоило их пугать сейчас.

Поэтому Кастия была признательна, что мама не спросила ни о чем, привлекая внимание к ее настроению и самоощущению. Остальные же, вроде бы, ничего не заметили. Уйти к себе и закрыться ото всех — тоже было глупым шагом с ее стороны. Его она себе не могла позволить.

Хотя ей не помешало бы уединение. Она напряженно думала. Ей не к кому было обратиться с вопросом, где искать ту странную женщину. Потому она время от времени улыбалась в ответ на улыбки родных, поддакивала Арите и изображала полную безмятежность.

Посторонние разговоры не мешали ей. Следовало подвести некие итоги ее попыток найти странную женщину.

В Храме девушка уже была — бесполезно. Незнакомка туда не вернулась. Даже со стены исчезли нарисованные неведомой рукой рисунки. Или они проступали, как раз, от ее присутствия. Как результат нечто такого, что не принадлежит их миру, миру людей? Не поэтому ли такое случалось?

Интересно, а фреска долго сохранится или тоже исчезнет? Возможно, она выполнила то, для чего появилась — подсказала важную и только ей известную информацию, и теперь вновь растворится.

Кастия не все слышала, что говорили родные, но одно уловила: все рисунки, согласно свидетельствам очевидцев, запечатленным в записках, хранившимся в Храме, на месте своего появления сохранялись не больше двух суток. Значит, если она хотела увидеть тот рисунок, то у нее было совсем немного времени.

Теперь же оно прошло. В тот период она не оценила важность рисунка. Стоило ли это делать теперь? Неизвестно. Так ли ей был он нужен? А фреска? Ее появление тоже — результат появления той женщины?

Ведь не зря жеКастию так сильно с утра влекло в Храм. Не за тем ли, чтобы ее увидеть? Рисунок позвал к фреске, а та дала подсказку?

Она мысленно напомнила себе еще раз, где она видела ту женщину, кроме Храма. На погосте на фоне моря. Что в данном случае было важнее

для нее — погост или море? Она наморщила лоб. Насмешливый голос в голове у нее продекламировал:

— Да ладно, ты задумалась? Как хорошо, что умеешь это делать…

Девушка потерла виски и зажала голову ладонями, стремясь избавиться от бесполезного насмешника. Ведь мог же голос ей подсказать? Почему же не делал этого? Ждал, пока она сама догадается? Так хотя бы не мешал…

Огромный пес вылез из своего домика, важно прошествовал по дорожке и, подойдя к девушке, боднул ее лобастой головой в бок. Поскольку в рассеянности девушка проигнорировала большого четвероного служилого, то он решил привлечь ее внимание, утробно рыкнув.

Кастия будто очнулась. Посмотрела на пса. У ее ног что-то звякнуло. Она перевела взгляд вниз и удивленно вздернула брови. Пустая собачья миска.

— Ты пить хочешь? — догадалась она, обеими руками обхватив голову пса и слегка потрепав по мохнатым ушам — неожиданно мягкой черте внешности сурового собачьего. Погладив его по влажному прохладному носу, девушка покачала головой.

Пес негромко и деликатно гавкнул, как бы в подтверждение. Девушка улыбнулась, поднялась со ступенек и подошла к большей бочке с водой. Взяла ковшик, зачерпнула и, вернувшись к ступенькам, наполнила миску, пододвинув псу.

Он наклонил голову, фыркнул на воду и отпрянул, когда от его фырканья разлетелись вокруг водяные брызги. Кастия нахмурилась.

— Что тебе не нравится? — спросила она, — Вода — чистая. Я проверяла, — удивилась и вернулась к бочке, посмотреть еще раз на мягко мерцавшую поверхность. Бочка наполовину была в тени, на другой части играло солнце. И она остановилась, остолбенев от внезапно посетившей ее догадки.

— Да, как же я могла забыть?! — хлопнула себя по лбу и замерла, вспоминая, что было на обоих рисунках общего. Персонажи были разные. Те, кто был изображен на рисунке, — отсутствовали на фреске и наоборот. Но общее было ведь! Земля, горы, природа, вода. И там, и там было море. И река, низвергавшаяся в море…

Позади нее хлопнула входная дверь в дом. Кастия вздрогнула и обернулась. На терассу вышла Ялма с полотенцем в руках. Она, молча, спустилась по ступенькам и, подойдя к дочери, протянула ей сухую ткань.

— Ты руки мыла? Я услышала плеск, — мягко сказала она. Кастия, за миг до этого догадавшаяся, куда ей следовало идти, улыбнулась в ответ и покачала головой.

— Набирала воду Карсу, — ответила она и тут же сообщила, — Мне надо в наш с Террином дом сходить, мам. Хочу отнести ожерелье и забрать кое-какие вещи…, — в этот раз повод отлучиться нашелся сам собой. Даже не надо было что-то придумывать.

Ей действительно стоило убрать на место хранения ожерелье. Все-таки оно не было предназначено для постоянного перебирания при созерцании ночи. Дай Боги, ей еще придется его надеть… Желательно направляясь на праздник с Террином.

Ялма тревожно заглянула в глаза дочери. Несмотря на видимое спокойствие, она опасалась за нее. Видела, что она что-то напряженно обдумывала, надеясь, что не некую глупость…

— Ты… Кастия, ты уверена? — спросила она, в последний момент изменив вопрос.

Кастия вновь улыбнулась. Искренне и даже безмятежно. И вовсе не так, как, когда в первые недели пила собранный для нее мамой чай со знакомым сладковато-кислым вкусом, который ему придавали успокоительные травы.

Нет, она не собиралась делать глупостей. Совсем напротив, она впервые за долгое время понимала, что ей надо сделать и чувствовала, что это — правильно.