Чтение онлайн

Мой дед был писателем. Зарабатывал на жизнь глупыми детскими сказками, проиллюстрированными достаточно хорошо, чтобы их купил хотя бы кто-нибудь. Они отличались чёрным по белому исписанной моралью, что должна была поучать самых младших безропотно верить в добро и бороться со всяческим злом. Сюжеты их были заезженными и не отличались большой фантазией. Дед не был достаточно популярен и зарабатывал, по правде говоря, копейки, но жил этим с верой в то, что однажды напишет что-то, что принесет ему всемирную славу. Подобного с ним так и не случилось, хоть он не переставал делать для этого всё до самой своей смерти.

Отец

начал писать, будучи ещё ребенком. Дедушка читал все его работы, осыпая сына жестокой критикой, что, тем не менее, не убила в нем желания писать лучше, чтобы однажды услышать от отца похвалу. Сперва он тоже промышлял сказками, но затем понял, что это было ему явно не по душе, а потому после первого же похода в театр с классом, папа так увлекся происходящим на сцене, что незамедлительно начал писать собственную пьесу. Один за другим выходили из-под его пера произведения, что получали такие долгожданные похвалы от отца. И всё же верхом его творчества был момент, когда одну из его пьес превратили в постановку школьного театра. После этого мой отец с ещё большим усердием стал писать, отправляя свои творения лучшим театральным режиссёрам Англии. До сегодняшнего дня его запросы остаются безответными.

Наверное, отец решил, что и у нас с Эллой должен бы развиться писательский потенциал, из-за чего заставлял нас писать. И если у сестры это получалось крайне хорошо, то у меня крайне плохо. Я ограничил себя всего лишь одной попыткой написать что-либо, и она не увенчалась успехом.

Это должен был получиться рассказ о мальчике вроде меня, что не мог найти дороги домой. Каждый день из школы его забирала мама, но, когда та умерла, ему пришлось возвращаться самому. Вдохновение прошибло меня насквозь. Я буквально чувствовал всё то, что должен был чувствовать мой герой, но это не выливалось в текст. Я напрасно пытался втиснуть мысли в слова, пока, в конце концов, не вымучил рассказ, что поместился на пяти тетрадных страницах. Перечитав его в одиночку, я сам убедился в том, что написан он был сухо, без малейшей доли таланта. Я сжег тетрадь. Отцу соврал о том, что ничего не смог придумать. У меня со всем так скверно получалось. Я даже предположить не мог, в чем мог быть хорош, кроме как выводить отца из себя. Шестнадцати лет оказалось мало, чтобы ответить на этот вопрос.

Когда отец захотел со мной поговорить, я знал, о чем будет идти речь. Мы всегда говорили с ним об одном — моем бесполезном существовании и альтернативе сделать его более значимым для меня самого и мира.

— Какие у тебя планы на лето? — мужчина стал расхаживать по моей комнате, рассматривая всё вокруг, будто был здесь впервые. Три стены, покрашенные в глубокий синий цвет и одна в белый. Они не были изувечены тупыми плакатами или милыми семейными фото, от которых меня воротило. Они оставались чистыми, и мне это нравилось гораздо больше излишнего нагромождения, чем отличалась комната Эллы. Она говорила, что это скучно и уныло, но мне было в самый раз.

— Пока никаких, — ответил я, закрывая вкладку с игрой. Отец отодвинул шторы, из-за чего яркий свет резко ударил в глаза, заставив меня поморщится.

— Тебе нужно найти какое-то хобби или работу, — опять он взялся за старое. Мужчина присел на край кровати, сосредоточив внимательный взгляд на мне. Я же прокрутился на кресле, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Это вроде как должен был быть серьезный разговор.

— Ты же знаешь, что в прошлом году я испытал все работы, куда брали людей моего возраста и отовсюду меня увольняли, — я качнул головой, зарыв ладонь в волосы, что лезли прямо в глаза. Жуткое выдалось лето.

Ровно год назад я решил, что найти роботу будет легче, нежели написать чёртов сценарий или пьесу, о чем просил отец. Я ещё никогда так сильно не ошибался. Оказалось, что я был непригодным даже

для самой простой роботы, предлагаемой подросткам в этом небольшом городишке. Я попытал свои силы в книжной лавке, продуктовом мини-маркете, редакции местной газеты и пабе. В каждом из этих мест я не сумел продержаться дольше десяти дней, которые давались для стажировки. У меня всё валилось с рук, никак не получалось быть обходительным или хотя бы вежливым, часто путал задания или забывал о некоторых обязанностях. Я оказался неготовым к жизни в реальном мире, а потому последние несколько недель безвылазно торчал в своей комнате, снедаемый чувством собственной беспомощности.

Отец грустно покачал головой. Конечно же, он помнил о моих ничтожных попытках влиться в социум, что завершились неудачей. Он сказал мне сразу, что я не справлюсь, но я упрямо хотел доказать ему обратное. Это был мой не первый проигрыш.

— Тогда остается одно…

— Я не умею писать ни чёртовы рассказы, ни пьесы, вообще ничего, — сквозь стиснутые зубы проговорил я. — Не могу понять, почему мы снова начинаем этот разговор. Он всегда приводит к одному, — я резко спохватился с места и стал ходить из одного угла в другой.

— Фред, послушай… — ладони отца сжались в кулаки, он пытался совладать собой, чтобы очередной наш разговор не превратился в ссору. — Ты мог бы создать группу. Вы могли бы проводить репетиции в подвале…

— О чем ты говоришь? У меня даже друзей нет!

— Отличный повод завести их, — он обнадеживающе улыбнулся, а мне захотелось больше всего на свете ударить его. И хоть это было чертовски неправильно, но я не жалел об этом желании.

Я наконец-то остановился. Снова сел на стул, спрятав лицо в ладонях и выпустив тяжелый вздох. Почему же ему так трудно понять?

— Если бы здесь был хоть один нормальный человек, у меня не было бы с этим проблем.

— Так, ты считаешь, что ни один человек не достоин дружбы с тобой? — отец резко спохватился на ноги. Надолго его терпения не хватило. Конечно, разве могли мы хоть раз обойтись без ссоры? — Думаешь, ты лучше остальных?!

— Я не это имею в виду, — попытка объяснить ему что-либо снова проваливалась с треском. — Я просто…

— Ты создашь чёртову группу, напишешь чёртов рассказ или сделаешь хоть что-то полезное за это лето, ты понял меня? — я поднял голову вверх только чтобы посмотреть не шла ли у него пена изо рта из бешенства, которым намеревался закончиться наш очередной разговор.

— А то что? — с вызовом спросил я, наклонив голову набок. Наглая ухмылка явно была лишней, но я не смог не удержаться, глядя на рассерженное лицо отца. Он схватил меня за копну волос, заставив зашипеть от боли, и поднял меня, чтобы я оставался на уровне его глаз.

— Иначе тебе в этом доме не жить. По окончанию школы так точно, — мужчина брызгал слюной мне в лицо, что было не так уж и приятно, но я старался держать язык за зубами на этот счет. — Мне всё-равно пойдешь ли ты в колледж или будешь работать, но ноги твоей здесь больше не будет.

— Значит, у меня для этого есть ещё два года? — мой голос явно не звучал виновато или напугано, но меня от следующего рывка злости отца спасла мама, что без стука вошла в комнату, прервав нашу милую беседу.

— Руперт! — вскрикнула она, заставив отца отпрянуть в сторону. Мама смотрела на него испепеляющим взглядом, что заставил его отпустить мои волосы, ещё и аккуратно пригладить. Я и без того знал, что мужчина не посмеет поднять на меня руку, потому что он никогда этого не делал, воздерживаясь от желания (ведь, по правде говоря, я бы и сам себя ударил за подобное), но его дальнейшие угрозы явно бы ни к чему хорошему не привили. — Фред, у тебя гостья, — мама мягко улыбнулась, обратившись ко мне. Мы с отцом переглянулись, явно удивлены этой новости, но всё же я рванул вперед.