Прощай, Питер!
Шрифт:
Корицей свои раны присыпают, глаза в кофейной гуще утопив.
Читают книжные романы, глядят в окно.
И первый снег как белый порошок. Дым сигаретный, сахар над абсентом.
Ночь так темна, хоть выколи глаза.
Как будто дикий джаз поможет им забыть. Уснуть и видеть сны.
Своей печалью до краев полны, глаза пустые над кофейной гущей.
ГЛАВА IV. У воды
Отца не было. Мать все время проводила на работе и не смогла отпроситься
Никита не помнил, когда мать начала приносить домой еду из детского сада. Скорее всего, после смерти бабушки. Бабушка бы такого не допустила. Бабушка была доброй, настоящей, живой и любящей матерью для своих детей и внуков. С ней прошли первые годы Никитиной жизни.
Но бабушка умерла от рака. Умирала долго – два или три года. Состояние бабушки постепенно ухудшалось, а лечение помогало все меньше. В последний год она уже не вставала.
Весной бабушка последний раз выходила на прогулку с Никитой и дедушкой. Тот раз остался в памяти у Никиты как случай, когда незнакомый человек впервые его ударил. Ударил сильно, неожиданно и со спины.
Дедушка пошел смотреть книги, которые продавались со скамьи во дворе. Бабушка была в инвалидной коляске, а в авоське у нее за спиной был мячик, с которым и хотел поиграть Никита. Но когда он полез за мячиком в глазах у него потемнело. Случайный прохожий принял Никиту за вора и огрел его своей тростью по голове. Были слезы, крики, выяснение отношений, а потом бабушка сказала, что больше гулять не пойдет.
С тех пор бабушка уже не выходила на улицу. Она умирала. Умирала постепенно и долго, мучаясь от боли. Когда ноябрьский ветер свистел в трубах и крышах, бабушка всегда говорила: «Питерские покойники воют». Получить морфин для обезболивания в то время было очень сложно. Бабушка угасала и вместе с ней угасал дед. Последнее время бабушка уже не могла вставать. Запахи ароматной выпечки и котлет окончательно сменились в доме на запахи болезни и лекарств.
Дни тянулись за днями, пока однажды вечером, лежа в своей кровати, которая была прямо за стенкой от бабушкиной, Никита не понял – бабушка умерла. Чувство чего-то страшного поглотило его. За стеной остывала бабушка, а он понимал, что потерял единственного человека, которого любил. Человека, который любил его. Никита отчетливо понял, что теперь все будет иначе. Он впервые испытал чувство потери и одиночества. В тот вечер Никита по-настоящему плакал в первый раз.
После похорон у него остались только дедушка и мать. Никита жил с мамой в одной комнате. Длинной, маленькой и узкой, с одним окном, затянутым куском грязно-желтой ткани, которая раньше служила чехлом для матраса.
мать спала на тахте, доставшейся им после развода Никитиного дяди. Никита спал в детской кроватке с высокими бортами. мать не ходила в туалет, она писала в специальную банку. Она просила Никиту отвернуться и он слышал, как тугая струя маминой мочи бьется о стенки банки, создавая ни на что не похожее журчание.
Никита спрашивал мать, зачем она писает в банку и почему не ходит в туалет. Мать сказала, что не хочет беспокоить дедушку – дверь в туалет находилась напротив его комнаты. Мать всегда делала все, чтобы не беспокоить дедушку. Ведь они с Никитой здесь «на птичьих правах», как она говорила. По этой же причине полы в доме не мылись никогда. Иначе дедушка начинал давать советы, а мать этого не хотела. Она боялась своего отца.
***
Дед полюбил таскать домой вещи с помойки: дверцы шкафов, ящики из под старых телевизоров, пустые канистры, пружинки, винтики, книги или одежду. Для него не было плохих вещей. Все это когда-нибудь должно было пригодиться. Пока бабушка была жива, она не давала таскать домой эту рухлядь. Но когда ее не стало дедушка очень быстро захламил свою комнату, кухню, коридор и даже антресоли подобным скарбом. Никита часто ходил с дедушкой на свалки и помойки, считая это вполне нормальным поведением, в то время он не мог критически осмыслить происходящее.
Как-то раз, пока бабушка еще была здорова, деда отправили в санаторий, в Трускавец. Когда дед вернулся он был очень зол и говорил, что больше туда не поедет никогда. «Западенцы», – тогда Никита первый раз услышал это слово, и не слышал его потом очень долго.
По словам деда, у него постоянно было чувство, что за спиной о нем говорят гадости, а в суп непременно плюют. Еще одно новое слово, которое Никита тогда услышал, было «москаль». Поездка в оздоровительный санаторий стала негативным опытом для деда.
Но для Никиты она стала радостным событием – дед привез из Трускавца очень красивые мельхиоровые запонки. Пару с белыми камнями под бриллианты, и пару с синими под сапфиры. Как завороженный смотрел Никита в глубину синих камней и не мог отвести глаз. «Нравится?», – спросил тогда дед, – «А хочешь, я тебе сделаю из них колечко?». Никита очень хотел.
Дед был довольно умелый. У него было много разных инструментов. Пока бабушка была жива и здорова, Никитины отношения с дедом были довольно теплыми. Часто они играли в такую игру: дед брал несколько баночек и высыпал на пол разные винтики, гвоздики и другие детальки, а Никита должен был сортировать их по кучкам.
Дед сделал Никите кольцо из синей запонки. Это было самое настоящее кольцо. Очень красивое, с большим синим камнем. И хоть оно налезало только на безымянный палец, Никита с ним не расставался. Часами он мог смотреть внутрь камня, ловить отблески света, любоваться гранями и насыщенным синим цветом. Кольцо стало одним из немногих детских сокровищ, охраняемых как зеница ока.
Но после смерти бабушки Никита потерял кольцо. Не известно, как это случилось. Колечко было с ним везде. Он постоянно носил его на пальце или в кармане. Конечно, среди других детей было много желающих заполучить это кольцо. Кто-то хотел полюбоваться, а кто-то просил поносить. Но Никита никому не давал колечко, ведь оно было первой его любимой и собственной вещью.
В тот вечер Никита пошел кататься на бомбоубежище. Когда-то давно, когда страна готовилась к войне, в каждом районе строились бомбоубежища. Это не такая уж глупая идея, если помнить о том, что всего полвека назад город был в военной блокаде и его бомбили.
Для детей бомбоубежище было лучшей горкой на свете. Высокий искусственный пологий холм возвышающийся посреди обычного двора, что может быть лучше для катания? Дети находили какие-то куски коробок и волнистых стеклопластиковых листов, которыми пользовались как ледянками. Катались до тех пор, пока сил забираться на горку не оставалось. Обычно катание начиналось после школы и продолжалось до фиолетовых сумерек, в которых снег начинал мерцать волшебством.
В один из таких вечеров придя домой с горки Никита обнаружил, что кольца нет. Много раз потом он возвращался к бомбоубежищу и облазил весь тот двор, в поисках своего сокровища. Но кольцо так и не нашлось.
***
Мать боялась деда и постоянно ему врала. Врать она научила и Никиту. Иногда они закрывались на кухне и ели пельмени или салат из помидоров, чеснока и сметаны. Ванна стояла в кухне, мать включала воду, закрывала дверь и делала вид, что стирает. На самом деле она готовила и ела, а заодно кормила Никиту. Правда, готовить она почти не умела.