Проповедник
Шрифт:
— Если это может тебя утешить, я не трахал тебя и ничего подобного, иначе обещаю, ты бы это помнила. Но, слушая твои признания, я получил такое удовольствие, что это должно быть незаконно, — защищается он с раздражающим спокойствием.
Я едва сдерживаю рычание ярости и стискиваю зубы.
— Твоё высокомерие превосходит всё, что мне доводилось видеть.
Подняв подбородок, он разражается коварным смехом. Его кадык подпрыгивает.
— Кроме того, что ты видишь каждый день в своём зеркале, хочешь сказать?
— Я не такая, как ты.
Устремив зрачки в мои, он поскрёбывает
— Верно, но мы дополняем друг друга больше, чем ты хочешь признать. Я могу показать тебе, Мэри. Сбрось с себя свою смертную оболочку и слушай душой. Я убеждён, что по крайней мере часть тебя может меня услышать. Ты бы не зашла так далеко в противном случае. И мы бы не были здесь.
Его голос пытается быть успокаивающим, однако всё его существо противоречит его словам. Я не знаю, почему этот человек с его библейской чушью вызывает у меня такой дискомфорт, одновременно завораживая.
— Ты не Бог.
Его улыбка превращается в сдержанную, насмешливую усмешку.
— Но и ты не святая.
В моём уме уже вырисовывается попытка восстания, но в течение нескольких слов он разрушает все её основы, добавляя:
— Судя по тому, что ты рассказала мне вчера, жизнь до сих пор тебя не щадила: приюты, приёмные семьи. Тебе пришлось сталкиваться со злом и делать нечто не слишком похвальное. Такое шестое чувство, которое ты развила, — это ни дар, ни трюк, просто вопрос выживания.
Всплеск сокрушительного яда всплывает на поверхность. На грани плохого трипа, земля уходит у меня из-под ног. Стыд и горечь душат меня. Чувство паники охватывает меня. Слышать кусочек моей истории из уст этого ублюдка совершенно выходит за рамки моего понимания.
Что ещё я раскрыла?
Я хочу исчезнуть, быть где-то ещё, покинуть эту внезапную тоску, которая раздавливает меня. Сидя на своём стуле, у меня такое чувство, будто я падаю, падаю, падаю. Я погружаюсь в бездну своего прошлого. Я цепляюсь за край стула как за точку опоры. Опустив голову, мой подбородок, плотно прижатый к груди, ограничивает воздух в лёгких.
— Ты... мерзкий ублю..., — задыхаюсь я.
Моя фраза остаётся незавершённой. Моё горло сжимается, и мне с трудом удаётся сглотнуть слюну. Он разражается холодным, злорадным смехом, от которого у меня возникает желание вогнать ему кулак в гортань.
— Мерзкий ублюдок? Можешь сказать, знаешь ли, это тоже в Библии.
Его это забавляет. Пуская эту убийственную стрелу, он пытается сломать меня. Он, возможно, ожидает, что я закачу истерику или расплачусь. Но этого не случится. Отказываясь казаться слабой, я выпрямляюсь и сдерживаю себя, сделав глубокий вдох, затем с хладнокровием отвечаю:
— Ты пытаешься разозлить меня, но это не сработает.
— Ты борешься, но в итоге у меня получится, — произносит он намеренно медленно, словно формулируя предсказание, а не просто предупреждение.
Я знаю его недолго, но заметила, что Фентон никогда не говорит просто так. Фразы, выходящие из его уст, всегда тщательно обдуманы и лаконичны.
— На самом деле, ты воплощение дьявола.
Он издаёт хихиканье.
— Нет, его маяк и маяк всех его грехов.
Вспышка части
его исписанного тела поражает меня. Он выгравировал семь смертных грехов на своей плоти.В его действиях есть смысл.
Какова эта цель? Острые ощущения? Полный контроль? Это его глубокая природа, ненасытный охотник, всегда жаждущий новой добычи, или это проявление нарушенной части его психики?
Я совершенно потеряна. Смущена. Всё запутывается.
— Ты пытаешься показать нам, грешникам, что мы заблудились. Но скажи мне, что насчёт тебя самого?
Его кристальные глаза сверкают, и злобная усмешка появляется в уголке его губ.
— Я готов продать то, что осталось от моей души, чтобы завоевать твою, — объявляет он мне хриплым голосом.
Мои глаза расширяются. Я сглатываю слышно. Тёмный отсвет мелькает в его взгляде. Инстинктивно я чувствую, что этот мужчина настолько опасен, насколько это возможно. Мои руки слегка дрожат. Это из-за остатков вчерашнего, низкого сахара в крови или страха?
Вероятно, всего понемногу.
Дурные предзнаменования набирают силу и скапливаются. Должна же быть хоть какая-то правда среди этого маскарада. Моя интуиция кричит мне, что у этой ужасной ситуации наверняка есть очевидное объяснение, о котором я до сих пор не подумала.
Но какое?
Глава 16
Мэрисса
Одна в своей хижине, я слоняюсь по кругу, как львица в клетке, с тревогой, прилипшей к коже. Мои внутренности всё ещё кричат от голода. После стычки с Фентоном, смирившись, лучше было изолироваться и взять паузу. Моя неясность мыслей тревожит меня. Сомнение поселяется. Я должна восстановить полный контроль над своими способностями, это жизненно важно.
Я совершила чёртову глупость прошлой ночью. Была слишком беспечной.
Я всё ещё не знаю, что на самом деле произошло, но коварный яд проник в мой разум, неоспоримо разлагая его. Иначе как объяснить, что, несмотря на мою ненависть и обиду, этот порочный и злобный мужчина так меня пленяет?
В его присутствии что-то извращённое оживает в глубине меня. Я замираю. Сбитая с толку, одна из моих рук скользит под платьем и касается свежих шрамов. Стигматы моей ошибки.
Он или я?
Я не могу этого вспомнить. Последние обрывки испаряются, оставляя место лишь гротескной подвешенной неясности. Эта неуверенность подтачивает моё психическое здоровье. Мои мысли темнеют с каждой минутой. Разум отказывается служить. Я задерживаю дыхание, спрашивая себя, не схожу ли я с ума окончательно.
Возможно, у меня были галлюцинации, и это дело, и последующие события затронули меня глубже, чем я думала.
Я отлично знаю, что грибы могут вызывать бредовую паранойю, сопровождающуюся видениями, но, смущающий и соблазнительный, Фентон также искусен в том, чтобы переворачивать мозги. Блестящий, у него множество скрытых способностей за фасадом увлекательного и интригующего биполярного функционирования. Что делает его существом непредсказуемым, уникальным.