Чтение онлайн

Когда он вернулся в спальню, Августус, сонный и растрепанный, неверными движениями пытался заправить постель. Том, не желая ни о чем разговаривать, поспешно переоделся в повседневную мантию, запихнул школьные принадлежности в распухшую сумку, торопливым шагом направился к двери.

— Августус, я подожду тебя в гостиной.

В Общей гостиной хватало других учеников, но к счастью знакомые лица не попадались, и с разговорами никто не лез. Том плюхнулся в кресло перед камином, немигающим взглядом уставился на большой портрет тут же на стене. На портрете во весь рост был изображен убеленный сединами чародей в темно–зеленой мантии и старомодном берете с пером. Вид у него был настолько заносчивый, что во всем замке вряд ли нашел

бы себе достойного собеседника, потому-то волшебник деловито карябал пером длинный пергаментный лист. Лишь однажды он оторвался от бумаг, скользнул раздраженным взглядом по шумным слизеринцам, на миг Тому показался странно знакомым взгляд пронзительных серых глаз, затем чародей отвернулся, и ощущение это растаяло.

Рядом с креслом, в котором сидел Том, возник Сенектус, обратился с невозмутимым видом:

— Том, можно тебя на минутку?

Сенектус повел его наверх, к удивлению Тома, пригласил войти в одну из спален старшекурсников. Сенектус выудил из угла комнаты два низких табурета, один обходительно предложил Тому. Том благодарно кивнул и сел, внутри возрастало волнение, потому заговорил первым.

— Ты хотел поговорить о проклятии Сли…

— Говори тише, – прервал Сенектус нервно, оглядел спальню так, словно она была до отказа забита подозрительными незнакомцами, продолжил приглушенно: – Я, разумеется, понимаю, что все это чертовски интересно: таинственная надпись, что проявляется почти через тысячу лет, Великий волшебник прошлого… Но ты должен понимать – такие пророчества таят в себе скрытую угрозу, Том.

— Почему?

Сенектус вновь огляделся, произнес с нажимом:

— Потому что это пророчество. Ты знаешь, в чем первый закон любого пророчества?

— Нет.

— Они являются лишь тем, кому предназначены, – терпеливо объяснил Сенектус.

Том невольно отпрянул.

— Нам с Элджи?

— Я в начале тоже так подумал, но ведь пророчество записано в тетради, которая принадлежит тебе, а не Элджи…

— Нет, вовсе не мне, – поспешил возразить Том, на миг мелькнула радостная мысль, что произошла ошибка, и все возможно исправить. – Тетрадь обронил старик в Косом переулке. Она принадлежит ему.

— Это уже неважно, – отмахнулся Сенектус. – Она должна была попасть к тебе. Пусть бы ее принес аист или пингвин, но тетрадь непременно оказалась бы у тебя ровно в то время, в которое необходимо. Так что тетрадь теперь твоя, а значит и пророчество предназначено для тебя. Не для Элджи и не для меня.

Том оцепенело замер, недоуменно хлопал глазами.

— И что же…

Сенектус вздохнул, вынужденно отвел взгляд, было видно, что ему тяжело говорить. Том и сам предпочел, чтобы никогда не было этого непонятного разговора. Сенектус нервозно хрустнул суставами пальцев, попытался изобразить нечто напоминающее дружелюбную улыбку, вышло неловко, поскольку глаза оставались серьезными, даже обеспокоенными.

— Знаешь, я сразу тебя заметил. Еще в зоомагазине заметил, как ты говорил со змеей, но притворился, что ничего не происходит… пока Элджи все не испортил. Даже когда мы встретились в поезде, я все не хотел верить в очевидное. Потом напрасно надеялся, что ты попадешь на другой факультет… но тут нечто большее, чем мои желания. То, что не в моих силах исправить. Если кто и может все изменить то это ты.

— Исправить? – переспросил Том. Он не понимал, что и зачем нужно исправлять, ведь еще ничего не произошло. – Как?

— Забыть, – настаивал Сенектус. – Забыть о пророчестве, и как можно скорее избавиться от тетради. Зря я вчера отдал ее тебе, ведь теперь в курсе дела Руквуд и Долохов? Не отвечай. Разумеется, это так, и уже не изменишь. Но тетрадь не должны видеть другие ученики, а уж тем более профессора. Поверь, это грозит всем нам немалыми бедами…

Том уходил от Сенектуса с тяжелым сердцем, в мозгу, словно черви–древоточцы, зудели слова предупреждения.

— Ты где был? – спросил

Августус, уже поджидавший его в Общей гостиной.

Том лишь неопределенно махнул рукой, говорить было трудно.

— Пустяки.

Августус посмотрел с подозрением, но переспрашивать не стал. В полном молчании они поднялись в Большой зал, и лишь за завтраком Августус спросил неожиданно:

— А где Антонин и Элджи?

Том оторвал взгляд от яичницы, рассеяно оглядел стол, пожал плечами.

— Не знаю, они проснулись очень рано, потом куда-то ушли.

Августус, по–видимому, не собирался оставлять это на самотек, даже дерзнул обратиться к О’Бэксли, что сидел неподалеку.

— Румор, ты Антонина не видел?

— Видел, – обрадовался новому собеседнику Румор, – он с Элджи отправился в библиотеку.

— Кто? – опешил Августус. – Антонин? В библиотеку? Ты ничего не путаешь?

— Нет. Он мне сам сказал…

— Ну, если сам, – многозначительно протянул Августус, – тогда ладно.

Том наклонился к Августусу, чтобы не услышал О’Бэксли, спросил полушепотом:

— Думаешь, Антонин соврал Румору.

— Даже не знаю, – ответил Августус тоже шепотом. – По идее должен был соврать. Во–первых, это же О’Бэксли, ему противопоказано говорить правду. Во–вторых, Долохов в первый же день занятий в библиотеке – явление крайне редкое, если быть точнее, то из разряда утопий. Слова О’Бэксли звучат неубедительно, но есть одна загвоздка…

— Какая?

— Элджи. Антонин никогда не взял бы его в сомнительное место. Так что до окончания завтрака можем не беспокоиться – стены Хогвартса не рухнут.

Однако Антонин и Элджи на завтрак не пришли, и это не на шутку обеспокоило Августуса. Лишь когда до начала урока оставалось несколько минут, в кабинет Трансфигурации влетел Антонин, а за ним и Элджи. Они сели на последней парте, поскольку первые уже оказались заняты. Августус бросил на них подозрительный взгляд, на что Антонин лишь виновато пожал плечами, а Элджи тем временем спешно вытряхивал из школьной сумки тетради.

— Где они пропадали? – изнывал от любопытства Августус.

Том сделал вид, что его это не касается, невозмутимо старался не пропустить ни слова профессора Свитча. Коренастый среднего роста волшебник с округлым брюшком, которое перевесилось через широкий кожаный пояс, с живостью рассказывал ученикам о предмете Трансфигурации. Седая аккуратно остриженная борода, что обрамляла упитанные щеки, при этом забавно топорщилась, а черные глаза весело поблескивали из-под мохнатых бровей.

— Если вы будете прилежны и усердны в изучении Трансфигурации, то сможете добиться немалого мастерства. На высшей ступени волшебник, в совершенстве владеющий этим искусством, может развить анимагические способности. Кто-нибудь знает, кто такие анимаги? Будьте добры, поделитесь знаниями с присутствующими. Ну же смелее… Мистер Ингл, прошу.

Из числа когтевранцев поднялся Эмулус, деловито поправил очки, выдержал некоторую паузу, только затем ответил:

— Само слово «анимаг», или «анимагус», произошло от слияния латинского корня «animal», что означает – «животное», и персидского «magus», то есть – «владеющий магией». Анимагом, как правило, принято называть чародея или ведьму, который способен трансформироваться в какое-либо животное. Явление это крайне редкое, поскольку не каждый волшебник обладает таким талантом. Волшебник не в силах выбрать анимагическую форму по своему вкусу, обычно это происходит спонтанно, но внешне животное всегда носит черты присущие его человеческому обличию. Пытаться самостоятельно стать анимагом чревато неблагоприятными, а порой и весьма плачевными, последствиями. В связи с этим все анимаги состоят на учете в Министерстве Магии. В настоящее время зарегистрировано четверо анимагов, в архивах Министерства хранятся подробные описания внешности их анимагических животных. Если желаете, профессор, я могу перечислить этих волшебников поименно?