Проклятье тирольского графа
Шрифт:
И вот, на самой высокой ноте он сорвал скатерть и бросил меня на стол. Теперь уже музыка утонула в дребезге фарфора и хрусталя, в звоне ножей и вилок. Он поднял мою ногу и без лишних вопросов закинул себе на плечо. Я подтянулась и от всей души залепила ему пощёчину. Он, недолго думая, дал мне ответную. На секунду я обалдела, но тут же схватила его за волосы и впилась поцелуем в его тонкие губы.
Затрещало платье. Он потянул его вверх. Чтобы совсем не прикончить мой единственный вечерний наряд, я приподнялась и позволила ему завершить моё обнажение. Всё было так резко и жёстко. И вообще происходящее очень походило
??????????????????????????
Он овладел мною не похотливо, не сладострастно. Он овладел мною так яростно, как тигр овладевает своей свирепой самкой. Стол дрожал от его мощных движений. Я же была мокрой как старшеклассница. Какие удары сердца, какое дыхание - минут через пять я просто перестала существовать. Я обхватила руками его шею, я висела на нём. Мягкая и горячая я двигалась в такт его наслаждению. Оно переходило ко мне, заполняло меня, поднималось вверх и через мои поцелуи вновь возвращалось к нему.
Обычно мне кажется, я неплохо контролировала себя, но тут, видимо, потеряла сознание. Я чувствовала себя цветком, пронзаемым пульсирующим сладострастием.
Откуда-то издалека я почувствовала, что тигр мой закончил. Меня это словно и не касалось. Он придавил меня к столу, задрожал и обмяк.
Потом он отнёс меня на кушетку и чем-то укрыл. Может быть скатертью, может сорванным гобеленом. Мне не хотелось об этом думать. Мне было всё равно.
Глава 41
Бывало со мной раньше такое - уезжала на лето к бабушке, ложилась спать, а просыпалась утром и не могла сообразить, где я есть. Вроде бы снилось, что я дома, а приоткрываю в полудрёме глаза и понять не могу, что это за кровать такая, с периной и железными дугами вместо спинок. Что за коврики чудные на стенах. Потолок, побеленный полосами синей извёсткой. Кружевные салфетки на ящике телевизора и древней-предревней радиоле. Через мгновение приходило сознание того, что я у бабули. Но всего лишь недавно ушедший сон требовал от меня сказочных продолжений. И я, поддаваясь на его предложение представляла в квадратиках старого потолочного набела невероятных сказочных персонажей. Длинное изогнутое пятно походило на корабль в бушующем море. Другое, раздвоенное, рядом с ним - на страшного кашалота. Маленькие пятна поменьше - на дикарей племени тумбу-юмбу, отплясывающих весёлые танцы вокруг костра, на своём необитаемом острове.
Вот и теперь я в такой же утренней полудрёме, выползая из-под остатков сна, пыталась вспомнить, где я находилась. В квартире у мамы такая же жёсткая тахта широченных размеров, у Стаса мягкие одеяла и нежнейшего шёлка бельё, в общаге, после ремонта пахло кирпичом и штукатуркой. Блин! Я сжала веки. Какая тахта? Какое бельё и какая к чертям штукатурка? Мой мачо вчерашний, закончивший танго прямо на мне, сгрузил меня словно вещь на узкую маленькую кушетку, а сверху набросил какую-то тряпку. Я отрубилась. Как будто не он меня, а я его таскала на себе по залу под музыку.
Открыла глаза. Я в номере. На кровати. Под шёлком. Вчерашнее платье коктейль, на соседней подушке. Вместо вчерашнего мачо. И вместо букета цветов - ком порванных в полосы трусиков. Фи! Я дотянулась
до них и зашвырнула комок в сторону ванной. Такое утро испорчено.– Эй! Господин сундуковый! Не видели, кто меня вчера сюда притащил?
Сундуковый молчал. Не видел. Ну, или видел, но врождённая швабская скромность не позволяла ему откровенничать. Короче, сундук и не скрипнула. А «я»? В смысле - то, второе. Которое в каждой бочке затычка. Теперь не то дрыхло без памяти, не то молча меня презирало.
– Вот дрянь! Просыпайся!
Молчит.
Доброй традицией здесь для меня стало просыпывать завтраки или там просыпать. Короче, зануда проснётся, сама пусть решает, как правильно. А завтракать мне хотелось.
Умылась, слегка распушила волосы. Немного теней и помады. И красота вернулась на Землю.
Завтракать я решила в спортивках. Они у меня с перламутром, как будто от феи для золушки.
Ключи, телефон, забытая палка для сэлфи. Теперь я готова.
После всех моих вчерашних похождения есть мне хотелось очень. Но зацикливаться на еде я не собиралась, поэтому загадала - сяду к столу справа, ближе к двери. Что там окажется, то и будет завтраком.
– Шпеккнёдли! – сразу захотелось одеть тарелку на уши старому херру. Как тут можно оставаться спокойной? Меня уже совсем не волновали страхи прошедших суток о его двухсотлетнем существовании. Да будь он хоть бессмертным, если бы вошёл сейчас сюда, я бы заставила его проглотить все эти колобки до единого и соусом запить.
Хотела пересесть на другую сторону, но подумала - надо быть честной. Поэтому я просто переставила на свою половину пару тарелок с запеканкой и мясной нарезкой. Главное - побыстрее, пока эта моя вторая не проснулась. Теперь - дело другое, можно завтракать.
Я поела немного запеканки, придвинула к себе две пустые тарелочки и стала раскладывать кнедли:
– Я красивее этой стервы Светки, - кнедлик направо.
– Умнее?
– кнедлик замер.
– Трудно сказать.
«Последние события показывают, что ведёшь ты себя как идиотка», - мой внутренний голос выспался.
– Хорошо, - не стала спорить я и отправила колобок направо.
«Эй, ты куда? Дура - это, по-твоему, преимущество?» - возмутилось моё второе.
– Конечно, - не дам себя втягивать в спор.
– У меня нет столько жизненного опыта. Я её моложе, - ещё один кнедль добавился в тарелку. – Ещё у меня - потрясающая физическая форма!
«Сразу три?» - удивился внутренний голос.
– Я же говорю - "потрясающая"! – я потрясла вилкой.
– Я - сексуальная.
«Давай сразу - пять!» - голос включился в мою игру.
– Надо будет - дам!
– пообещала я.
– Ещё, я - умнее. Говорила?
«Ты не решила».
– Решила, - кнедли на главном блюде заканчивались.
Один остался.
«Может, положишь на вторую тарелку?»
– В честь чего это?
«Сама говорила - она умеет ждать».
– Мало ли что говорила. Это я жду. А она там крошки подъедает.
«Одно хорошо при таком подсчёте», - сообщил мой внутренний.
– И что же?
«Кухаркам посуды меньше мыть».
– А ты прямо - молодец! О кухарках переживаешь! На меня, смотрю, вообще всем плевать, - обиделась я.
«Да ладно тебе. Подумаешь».
– Пошёл ты...
Я пошла к часам.
– Ух, ты!