Проказница
Шрифт:
— А ваш дружок вам не поможет. Из-за вас я не попал ему в голову, но выстрел в сердце так же смертелен.
Диана похолодела.
— Ты убил Джада! — ахнула она. — Бессердечный негодяй! Ты в аду сгниешь за это!
Ярдли с усмешкой начал подбираться к ней.
— Господь не наказывает за исполнение долга. Я имел полное право…
Звук тяжелого удара и стоны заполнили комнату.
Ярдли пошатнулся и рухнул на пол.
Джад стоял над ним, как ангел мести. Лицо его было бледно и левая сторона рубашки промокла от крови. Глядя на Диану, он бросил пистолет и протянул ей руку:
— Ана,
Какую-то долю секунды Диана была прикована к месту. Но она тут же выскочила из-за софы и бросилась к нему. Джад привлек ее к себе.
— Ты жив, слава богу! Если бы я не боялась причинить тебе боль, я бы расцеловала…
Джад прильнул к ее губам поцелуем, который красноречивее всяких слов доказал, что он очень даже жив. Обвив руками его шею, Диана отвечала на его поцелуи с пылкостью, которой она давно не испытывала.
— Как я могла даже подумать, что расстанусь с тобой? — выдохнула она немного погодя. Как давно она уже не чувствовала себя такой свободной и счастливой. — Не буду больше скрывать. Я люблю тебя. Но сейчас не время для ликования. Сядь и дай мне взглянуть на твою рану, прежде чем ты истечешь кровью.
— Это пустая царапина, с ней можно и подождать. Нам пора, скоро вернется охрана.
Она стянула рубашку с его левого плеча и ощупала рану.
— Ой, Ана, хватит теребить меня, больно!
— Ничего. Охрана еще не сию минуту вернется, а я только осмотрю тебя.
Она осторожно сквозь платок коснулась краев раны.
— Я чувствую пулю вот здесь. Слава богу, рана неглубокая. Я боялась, что будет хуже.
— И было бы, если бы ты не пустила в ход нож. Кстати, кто научил тебя так ловко бросать нож? Твой отец или братья?
Диана оторвала кусок от своей нижней юбки.
— Вообще-то, моя мать. Она научила меня и верхом ездить, и стрелять, и фехтовать.
— Я видел ее портрет в гостиной в Феллзмере. Не похожа она что-то на графиню.
Осторожно перевязывая ему плечо, Диана улыбнулась:
— Да, мама не совсем обычная графиня. То есть она прекрасная хозяйка и всегда на высоте, когда речь идет о светских приличиях. Но этим искусством она овладела, только когда вышла замуж за моего отца. До того она жила в Ирландии и имела довольно сомнительную репутацию.
— Прости, любовь моя, но твоя мать и леди Виктория — близнецы. А я доподлинно знаю, что леди Виктория — дочь герцога Чэтема. Каким образом дочь такого человека могла оказаться вне закона?
Закончив перевязку, Диана отступила на шаг полюбоваться делом своих рук.
— Это долгая история. Когда-нибудь, когда у нас будет время, я тебе ее расскажу. А теперь я посмотрю, не найдется ли у главного констебля для тебя лишней рубашки.
Джад остановил ее, обняв за талию:
— Ты сказала, что расскажешь мне эту историю когда-нибудь. Значит ли это, что у нас с тобой есть время впереди?
— Это зависит от тебя, Джад. Захочешь ли ты связать свою жизнь с преступницей? Боюсь, что высоких связей моей семьи будет недостаточно, чтобы убедить Ярдли не предъявлять мне обвинения в помощи тебе и Ронану.
Джад прижался головой к ее груди.
— Я никогда не хотел, чтобы ты оказалась замешана в печальной истории моей семьи, но теперь я рад, что так вышло. Я люблю тебя, Ана. Я небогат.
Я могу предложить тебе только свое сердце и поклясться, что пойду на все, чтобы сделать тебя счастливой.Радость переполняла сердце Дианы. Она не потеряет его, они будут вместе навсегда. Их жизнь будет нелегкой, но они все преодолеют — ложь, несправедливость, тяжести пути в Америку. У них будет ребенок.
До сих пор Диана не позволяла себе думать о ребенке. Но теперь, когда между ней и Джадом не было больше преград, она могла сказать ему о ребенке.
Взяв его за подбородок, она приподняла его голову. Когда их взгляды встретились, Диана пригладила ему волосы и улыбнулась, заметив тревогу в его глазах.
— Конечно, я стану твоей женой, Джад, но сначала мне нужно сказать тебе кое-что…
— Джад, чего ты ждешь? — Дермот появился в дверях, прервав ее признание. Увидев повязку на плече Джада и распростертого на полу Ярдли, он застыл в изумлении.
— Что здесь произошло? Этот мерзавец напал на тебя, прежде чем ты успел его обезвредить? Джад встал.
— Да. Если бы не искусство Аны управляться с ножом, он бы меня застрелил. Теперь ему известно, что Ана нам помогала, и у нее тоже начнутся неприятности с законом. К тому же у меня пуля в плече, но это может подождать, пока мы не окажемся подальше отсюда. А где Ронан?
— Лайэм и наши ребята отвезли его в пещеру, где укрываются местные повстанцы. Они приведут его в порядок и как следует накормят впервые за долгие месяцы.
Ярдли начал стонать и метаться. Встав на колени, Дермот подобрал нож.
— А что нам делать с ним? Связать его или сразу прикончить? Покойник не сможет свидетельствовать против тебя или твоей девушки. Мне-то все равно, я с вами еду в Америку, но Ана…
— Не убивай его, — взмолилась Диана. — Этот человек — чудовище, но я не хочу быть соучастницей в его убийстве. Возьмем его в заложники на несколько дней. Тогда он не сможет донести на меня и не успеет послать на розыски своих людей, пока мы не уехали из Ирландии.
Джад обнял ее здоровой рукой.
— Я полагаю, похититель лучше убийцы. Ты слышал, что она сказала, Дермот? Ярдли поедет с нами. Надень на него кандалы и наручники и завяжи ему глаза. Нам понадобится экипаж, чтобы увезти его отсюда.
— Не понадобится, — отозвался Дермот. — Лайэм на всякий случай приготовил двух запасных лошадей. Мы его положим поперек седла на одну и привяжем. Леди Диана может поехать со мной. Если она привыкла только к дамскому седлу.
Джад с усмешкой покачал головой:
— В этом нет необходимости. В дамском или мужском седле, она ездит получше тебя.
— И пожалуйста, Дермот, называйте меня Ана. Так меня называют все мои друзья. К тому же я теперь начинаю новую жизнь вне закона, и мне пора перестать называться леди Дианой.
Несколько минут спустя, перекинув барахтавшегося главного констебля через плечо, Дермот вынес его через боковую дверь. Джад остановил Диану, взяв ее за руку.
— Выйдя сейчас со мной из этой двери, ты много потеряешь, Ана. Твоя репутация, доброе имя, положение — все это разлетится прахом. Быть может, ты уже никогда не сможешь вернуться в Англию. Я молю бога, чтобы ты не раскаялась в том, что полюбила врага своей страны.