Чтение онлайн

Расти, верный, как всегда, шагает по гравию и принимается лизать мне лицо, пока я не начинаю смеяться — притворяясь, что не замечаю солёных, предательских слёз, которые наворачиваются на глаза и которые он тут же старательно слизывает.

Потому что я не плачу. Никогда. Ни при них, ни при ком. Слёзы — это роскошь, которую я не могу себе позволить, признак слабости, который здесь не прощают.

Бал-маскарад

Мой последний автобус до Тэнглвуда сегодня уже ушел, а это значит, что я однозначно пропускаю бал-маскарад. Пропускаю единственную возможность поучаствовать в чем-то по-настоящему веселом и захватывающем, упускаю

свой скромный шанс стать частью чего-то большего, чем моя обыденная реальность. Однако я до сих пор не могу вынести этот специфический запах, въевшийся в кожу даже после нескольких часов уборки, не могу терпеть этот бессердечный, леденящий душу смех, доносящийся из гостиной. Меня бесит даже доверчивый взгляд Расти, который никак не может понять, что ему не положено быть вечно покрытым блохами, и он даже не злится из-за этого, принимая всё как должное. Возможно, я была бы гораздо счастливее, если бы смогла научиться быть такой же, как он — довольствоваться жалкими крохами, безропотно принимать любые крупицы внимания и любви, которые мне перепадают. Но я просто физически неспособна на это, к вечному разочарованию моих родителей, я так и не смогла переломить себя. Нет, чёрт возьми, я не позволю себе пропустить этот бал. Поэтому я совершаю единственный возможный в данной ситуации поступок, чтобы вернуться вовремя — трачу значительную часть своих скромных сбережений на такси до самой школы.

Вернувшись в своё общежитие, я принимаю бесконечно долгий, почти ритуальный душ, дважды намыливаю всё тело и трижды с особым тщанием промываю голову, стремясь добиться состояния абсолютной, стерильной чистоты. Выйдя из ванной и будучи одетой лишь в полотенце, обернутое вокруг тела, и в легкие тапочки, я открываю дверь в нашу общую комнату — и тут же вскрикиваю от неожиданности.

— Та-да! — Дейзи стоит прямо посреди комнаты, широко расставив руки в театральном джазовом жесте.

На моей аккуратно застеленной кровати покоится блестящее черное платье, а на полу рядом выстроилась пара изысканных туфель на ремешках.

— Что это всё значит? — спрашиваю я, машинально кутаясь в полотенце плотнее.

— Что ж, я долго взвешивала все возможные за и против, прежде чем решиться поехать за тобой в Порт-Лаваку, но затем я взглянула на твое местоположение в приложении и поняла, что ты уже самостоятельно движешься домой.

Домой. Да, теперь этим домом было наше общежитие, а не то унылое и душное место, где я провела весь этот бесконечный день. — Сталкерша, — бросаю я беззлобно.

Она лишь ухмыляется в ответ — в самом начале нашего совместного проживания мы по обоюдному согласию поделились друг с другом геолокацией в телефонах, чтобы в случае какой-либо неприятности одна могла быстро найти другую. Изначально эта мера предназначалась скорее для того, чтобы я могла отыскать Дейзи, а не наоборот. — Как будто я могу пойти на такое мероприятие без тебя. Это же твоё официальное приглашение, между прочим.

— Сомневаюсь, что на балу-маскараде будут сверять имена с каким-либо списком, — сухо замечаю я.

— Верно подмечено, но я всё равно не пойду без тебя, потому что мы подруги, а настоящие подруги не бросают друг друга в такие моменты.

— Ах, как это трогательно и мило с твоей стороны, — отвечаю я с нарочитой сухостью, поскольку совершенно не знаю, как следует реагировать на подобные проявления искренней дружеской привязанности. — А как же комендантский час? Наше отсутствие обязательно заметят.

— Мы же обе официально отпросились на эти выходные, — немедленно напоминает она. — Пока что наша драгоценная Лорелея, постоянный куратор Демонов, не заметит нашего мелкого преступления — она будет уверена, что мы всё ещё находимся за пределами кампуса. Кроме того, у меня есть один надежный друг, который разрешит нам переночевать в его частном общежитии.

Я пристально смотрю на переливающееся шелками платье, лежащее на моей кровати, и с трудом сглатываю комок нервного волнения. А что, если администрация университета всё же узнает об этой авантюре и страшно разозлится? Однако

в данный момент я отчаянно хочу ощутить что-нибудь, кроме этого леденящего, знакомого до тошноты чувства отчаяния. И именно поэтому я оказываюсь в самом сердце университетского кампуса холодным вечером, шепча что-то на ухо Дейзи, в то время как над массивными дубовыми дверями одного из корпусов висит строгая табличка с выгравированным названием «Болдуин-билдинг».

— Им вообще разрешено проводить здесь подобные мероприятия? — шепчу я, ощущая, как по спине пробегает холодок.

— Разумеется, нет. В этом-то и заключается вся прелесть и острота ситуации.

— О боже, — тихо выдыхаю я, но не могу отрицать, что меня стремительно переполняет щекочущее нервы волнение.

Она трижды отстукивает чёткий ритм в боковую, неприметную дверь, и ровно через мгновение та бесшумно открывается. За ней стоит парень, выглядящий несколько старше обычного студента; на нём идеально сидящий тёмный костюм и… наушник с тонким проводком? Он выглядит так, словно является профессиональным охранником на каком-нибудь важном мероприятии в Конгрессе, а не на студенческой вечеринке. И это понимание сразу даёт мне знать — эта вечеринка не будет обычной.

Прямо у входа нам предлагают на выбор целую коллекцию масок. Я после недолгих раздумий выбираю элегантную чёрную маску, усыпанную мельчайшими блёстками, потому что она идеально сочетается с моим платьем, и, что более важно, она выглядит гораздо менее броско и вызывающе по сравнению с другими яркими экземплярами, украшенными пышными перьями и стразами. Я всегда старалась лишь окунуть палец в воду, но никогда не нырять с головой. Дейзи же с азартом роется в большом футляре из мягкого фетра и в итоге извлекает оттуда украшение из изящной золотой филиграни с асимметричным узором, который прихотливо расширялся в левую сторону. Эта маска выглядела великолепно в сочетании с её облегающим платьем цвета спелого граната, создавая впечатление драгоценного рубина, подвешенного на цепочке из чистого литого золота. Рядом с этим ослепительным великолепием я сама чувствовала себя чем-то вроде тёмной ночи, похожей на глубокую лужу, в которой лишь скользят беспокойные блики лунного света.

После этого нас ведут вниз по узкой лестнице с грубыми металлическими ступенями и резиновыми противоскользящими вставками.

— Что это вообще за место? — снова шепчу я, цепляясь каблуками за ребристую поверхность. — Я даже не подозревала, что в этом корпусе есть подвал.

— Это полноценное бомбоубежище, — так же тихо отвечает Дейзи, и её голос звучит приглушённо в бетонной шахте. — Они были построены во всех инженерных корпусах ещё в прошлом веке. И это является весьма приятным и полезным бонусом.

— Приятным бонусом? С какой это стати? — спрашиваю я, балансируя на каблуках и инстинктивно прикладывая ладонь к прохладной бетонной стене для равновесия.

— Ну, знаешь, если внезапно наступит конец света, мы все сможем остаться в живых именно здесь, в безопасности.

Я не могу сдержать лёгкий фыркающий звук. — И в итоге будем вынуждены питаться исключительно блёстками и ребятами из студенческих братств, чтобы хоть как-то выжить.

— Мрачноватая, но забавная перспектива, — хихикает она в ответ.

Внизу лестницу от основного пространства отделяет тяжелая черная бархатная штора, из-под которой уже пробиваются приглушенные звуки музыки и гулок энергии. Дейзи решительно протискивается внутрь, и я, сделав глубокий вдох, следую за ней, погружаясь в совершенно иной мир. Внутри не было и намёка на индустриальную или заброшенную обстановку, которую я себе смутно представляла. Вместо этого мой взгляд открыл пространство, обставленное с поразительной роскошью: повсюду стояли низкие диваны и глубокие кресла, барная стойка была подсвечена изнутри, а за ней возвышалась впечатляющая стеллажная система, уставленная рядами бутылок с янтарными, изумрудными и рубиновыми напитками. В соседнем, более просторном зале ди-джей уже сводил композиции, и мощные басы мягко отдавались эхом, поглощаемыми толстыми коврами под нашими ногами.