Проект Карфаген
Шрифт:
— Батя привёз из Венгрии, до нас пока что не дошли. Новый вкус — похвастался Лёша. И вправду, дым был настолько вкусным, что я даже пожалел, о том, что полгода назад бросил курить.
— Слушай, а я ведь давно не курю? — решился спросить я.
— Ты и этого не помнишь? Сам же хвастался, мол с четвёртого августа ни сантиметра в рот…
Итак, миры совпадали. ТАМ я тоже бросил курить именно четвёртого августа. Всё страньше и страньше, как говорила Алиса…
— Лё-о-ошь! А скажи-ка мне, где я живу, и где работаю?
— Ну ты даёшь! Ладно. Твой домашний адрес, где ты снимаешь квартиру — Маршала Конева, 23/4,
— Слушай… а мы с Наташей давно вместе?
— Ты ва-а-аще… вот уже почти семь лет как…
Тут я его перебил.
— А мы познакомились 22 мая 2003, в 16–44, верно?
— Ну вот видишь, всё ты помнишь, и даже время! — успокоился Лёха. Вот тут я играл очень опасно. Но, похоже, я и в этом мире был такой же дурак, помнящий даже точное время знакомства. И это меня спасло. Но какова судьба! В совершенно разных мирах — одни и те же люди знакомятся в одно и то же время. Вот это уже меня начало настораживать.
— А где мы познакомились? В университете?
— Ты шутишь? В каком, к чёрту, университете? Никто из нас в ЛГУ не учился. Она в Финансовом Институте, мы в ЛИЭ. Вы в ЦПКиО познакомились, и я рядом был. Оставалась последняя лодка, а она с подружкой тоже хотела покататься. Ты и предложил вместе. А мне места не досталось, и ты меня с Гулей оставил. Не помнишь? Мы тогда и с Гулькой встречаться начали.
Меня немного отпустило. Просто совпадения — чудовищные, но совпадения. В бесконечном Универсуме Эверетта и не такое может иметь место. Тем временем пробка рассосалась, и тяжёлый внедорожник набрал вполне приличную скорость, глотая асфальт Пискарёвского проспекта, как удав кролика. Справа промелькнула "шайба" станции метро — видать, тут всё-таки создали линию, которая охватывала Ржевку и прилегающие районы. В моём-то мире это всё были лишь далеко идущие планы, которые, скорее всего был не осуществились — слишком уж были непомерны аппетиты городских чинуш.
— Слушай, а куда мы едем?
— Куда, куда. В больницу, вот куда. Скорая тебе перевязку сделала, теперь надо швы накладывать. Чёрт, ты ж страховку тоже потерял?
— Ну да… — значит, тут медицина была не бесплатной. Что ж, вполне нормально для рыночной страны…
— Ладно, поедем в бесплатную. Разницы-то никакой, разве что тебе кофе не нальют, да шикарной палаты не предоставят. Заштопают, и хватит с тебя.
Нет, медицина была таки бесплатной. Но отличалась сервисом от платной. Что ж, тут граждане Страны Советов жили в самой настоящей сказке. По крайней мере, эта жизнь была сказкой для нас, "детей 90-х и шоковой терапии".
Джип плавно свернул вправо и притормозил. Лёша ткнул какую-то кнопку на приборной панели, и джип тут же противно заверещал. Затем
он дёрнулся, и начал самостоятельно парковаться. Верещали, похоже, датчики парктроника. Дождавшись окончания манёвра, он смахнул пот со лба, и распахнул дверь.— Всё, приехали. Никак не могу привыкнуть, что он лучше меня паркуется. Ладно, вылазь. И, кстати, позвони Валерий Палычу, он через Гулю интересовался, когда же ты соизволишь прийти на заседание кафедры, и пройти последнюю предзащиту? — час от часу не легче. Я и тут дописываю диссертацию вот знать бы ещё, на какую тему. Сильно сомневаюсь, что и в этом мире я пишу диссертацию по венчурному инвестированию. Хотя, чем чёрт не шутит?
— Лёш, а ты мне и тему не подскажешь мою?
— Ты… ладно, чёрт с тобой. "Формирование механизма управления кластерными конгломератами горно-химических комбинатов". Намибийские рудники — чего-нибудь тебе говорит? — раздражённо дёрнул плечами Лёша, и сплюнул на сугроб.
Я растерянно молчал. Вот это я попал… По всей видимости, речь идёт о повышении прибыльности урановых рудников и обогатительных комбинатов. Нет, я был в теме, конечно, но ведь я нихрена не понимаю в финансовой стороне этого дела… Ну да чёрт с ним, неужто я не разберусь? Тут уран и финансы. А это моя тема, чёрт побери! Эх, как же мне повезло!
Сумку я забрал уже вечером — сказав Лёше, что всё в порядке, я отправил его домой, предварительно одолжив у него сто рублей, а сам поехал в Дом Книги. Еле успел к закрытию, что ввергло меня в панику — трудно даже представить себе, какой фурор произвели бы мои документы. Выемка производилась после закрытия. Я прижал драгоценный чемодан к груди, и прыгнул в дожидавшееся меня такси. Что с ними делать — решу позже. Пока что надо их спрятать, и камера хранения на Московском Вокзале, со сроком не более полугода будет вполне приемлемым местом.
Я с дрожью поднимался по лестнице. Неужели… неужели я увижу Её? И смогу обнять? А может, это дурацкий сон? Преодолевая один пролёт за другим, мне становилось идти всё тяжелее и тяжелее. Мне было откровенно страшно. Совсем как тогда, в ЦПКиО, когда я шёл за Ней следом, вдыхая чуть сладковатый, ласковый майский воздух, и отчаянно пытался найти верные слова. Те слова, которые позволили бы мне взять Её за руку, и перед всем миром объявить Её своей. Но тогда я не нашёл верных слов.
А тут мой двойник, по всей видимости, нашёл. И когда я увижу его, первым, что я спрошу, будет вопрос о том, как же ему удалось добиться Наташи. Я позвонил в дверь, и она почти сразу распахнулась — там стояла Она. Наташа смотрела на меня своими огромными, зелёными, как трава весеннего Павловска, глазами, и молчала. Глаза её понемногу заполнялись слезами, и наконец, влага пробила себе дорожки вниз по щекам.
— Ну и где ты пропадал?! Я же волнуюсь, идиот ты такой! — прижалась она к мне, и спрятала лицо на моей груди.
— Ну не надо в дверях-то, я ж живой. Как будто ты меня сто лет не видела…
— А мне кажется, что сотню лет и не видела. Как же я соскучилась по твоему такому тону. Заходи, раздевайся. Я твою любимую курицу с картошкой потушила, как тётя Света учила. Мой руки, балбес, кушать будем…
Господи, это она. И она — моя! Наташа — моя невеста! Почти семь лет… Семь треклятых лет я мечтал об этом моменте. И он осуществился. Пусть оно всё летит ко всем чертям, если Натали со мной!