Чтение онлайн

Перспектива оказаться в роли удачно попавшего ему в руки козыря виделась мне одновременно жуткой и уморительно смешной – я словно очутилась в еще не написанном романе Джейн Остен. Именно поэтому мы и прибыли сюда под видом брата и сестры – это была со всех сторон выгодная комбинация для того, чтобы поддерживать в нем интерес, чтобы всегда иметь повод быть рядом, пока мы не подберемся к Джейн Остен, к ее письмам и рукописи. На ухабистом пути домой я с удивлением поймала себя на мысли, что это работает – так быстро и с виду так просто.

– Вот только из меня кокетка так себе, – призналась я, гадая, откуда вдруг взялась эта потребность исповедаться. События вечера неожиданно сильно выбили меня из колеи. – Изъясняюсь двусмысленно. Перегибаю

– Не прибедняйся. Ты там флиртовала как бешеная.

Если это и был комплимент, то совсем не тот, что мне хотелось получить. Я внезапно поняла: я привыкла считать себя человеком, который не кокетничает, который прямолинеен в беседе и вслух говорит о том, чего хочет. А сейчас мне очень хотелось сменить тему.

– Так откуда ты родом, Лиам?

– Из Лондона. Почему ты спрашиваешь?

– То есть ты действительно исконный британец? Или родился в другом месте?

– Все мы теперь британцы. – Это была официальная линия – так начали говорить после Вымирания и всего, что за ним последовало. Подготовленная лучше других стран, Британия превратилась в оплот, прибежище для носителей английского языка со всего света и частично вернула себе статус империи времен девятнадцатого столетия, пусть и в иной форме, поскольку империи теперь существовали в виде идей, а человеческая изобретательность и воображение стали паровозами и угольными шахтами нашей эры.

– Но некоторые – британцы в большей степени, чем прочие. – Так тоже говорили все: в обществе возникли иерархии, как это происходило во все времена. – Вот ты – исконный британец?

Повисла пауза.

– Что заставило тебя в этом усомниться?

– Я работаю с тобой уже больше года, но до недавних пор у меня такой вопрос даже не возникал. Хотя сама я… Пяти минут беседы со мной хватит, чтобы понять – я не британка. – Он молчал, и у меня возникло ощущение, что я задела его за живое. – Но это не имеет значения. Мне просто любопытно.

– Что меня выдало?

– Брось, это неважно.

– Мне просто интересно. Что именно?

Отступать он явно не собирался.

– Той ночью, когда ты вернулся домой после встречи с Генри Остеном, твоя речь звучала иначе – только и всего.

Некоторое время мы ехали в тишине, а затем Лиам наконец проронил:

– Я из Ирландии. Но уехал оттуда давным-давно. Я вообще не считаю себя… – Мысль он не закончил.

– Ну что, разбираюсь я в акцентах? – сказала я, надеясь перевести разговор в менее мутное русло. Непонятно, почему ему так не хотелось это признавать, но деваться было некуда, и я ощутила неловкость – из-за его притворства, из-за того, что уличила его. Но во время подготовки он так убедительно изображал исконного британца; подкрепляла это впечатление его девушка, Сабина, – я видела ее пару раз, когда она заходила в институт: вся из себя высокая блондинка, которая в скучающе-аристократичной манере растягивала гласные. – И какая своеобразная ирония. Помнишь, мы прочли в той статье о восприятии местными иностранцев, что в 1815 году англичане ненавидели евреев и ирландцев больше, чем кого-либо? Больше, чем даже французов! – Несмотря на только что завершившуюся двадцатилетнюю войну с последними.

Наши сиденья в фиакре располагались друг напротив друга, узкие и неглубокие настолько, что мы то и дело сталкивались коленями и бормотали извинения. Лиам откинулся назад, и его рот растянулся в улыбке.

– Возможно, как раз поэтому нас сюда и отправили.

– Из соображений этнического разнообразия?

– Вроде того. – Помолчав, он продолжил: – Чтобы продемонстрировать широту своих взглядов. Стремление к равноправию и великодушие, присущие исконно британской ментальности. Сплошные достоинства.

Его интонация была настолько нейтральной, что я не могла понять, сарказм это или нет. Дальше действовать можно было двумя способами: отстать

– Прости, если лезу не в свое дело, но я не понимаю, зачем тебе… Важно ведь не то, откуда ты вышел, а куда пришел, и ты, как по мне, весьма преуспел в этом плане. – Он не удостоил меня ответом. – Ты написал прекрасную книгу, тебя выбрали для этой миссии, у тебя красивая девушка… – На этих словах он беспокойно заерзал, и я перефразировала: – Ты так и не рассказал мне, как вы с Сабиной познакомились. Она ведь не из академических кругов? В каком-то аукционном доме работает, так?

– Сто лет назад. В старшей школе.

– Она тоже ирландка? – Я решила не выказывать удивления, что бы он ни ответил.

– Нет, конечно. – Лиам запнулся, и я собралась было метнуть в него очередной вопрос, но тут он заговорил снова: – Мы оба учились в Крофтоне.

Я знала, что это была одна из самых элитных закрытых школ, бастион исконно британского духа.

– Так вы вместе со школьной скамьи? Как мило. – Я всегда поражалась таким людям: неужели они успевали сформироваться как личности к шестнадцати-семнадцати годам?

– О нет! В то время она не желала иметь со мной ничего общего.

Я задумалась.

– Не очень-то она была тогда прозорлива, да?

Он не ответил. Мои слова повисли в воздухе, и, только когда кучер прикрикнул на лошадей и натянул поводья, я поняла, что мы уже дома, на Хилл-стрит.

На следующее утро я проснулась с ощущением, что куда-то опаздываю, на середине какой-то мысли, словно обдумывала все произошедшее во сне. Нужно было нанести утренний визит миссис Тилсон. И более того, нужно было спланировать ужин, чтобы дать симметричный ответ на гостеприимство Генри Остена. И времени у меня было немного, а ужин наподобие того, что подавали у него, – первая перемена из семи блюд, вторая из шести – требовал невообразимого количества хлопот.

Обычно я встречалась с миссис Смит после завтрака, но сегодня ждать так долго я не могла. Умывшись и одевшись, я поспешила прямиком к ней и тремя этажами ниже обнаружила ее в припорошенном мукой фартуке за приготовлением пирогов.

– Желаете кофе, мисс? Что ж вы не позвонили?

Слуги терялись, когда я без предупреждения заявлялась вниз, но поводы для этого я находила постоянно. Меня манила кухня, жаркая и пахучая, – место, где происходило загадочное, непростое действо.

– Сколько времени у вас уйдет на то, чтобы подготовить ужин – из большего количества блюд и более изысканный, чем обычно? Если помимо нас с братом будет, к примеру, еще три гостя?

Миссис Смит поджала губы и задумалась. У нее были темные глаза, широкое незлое лицо и крепкое телосложение, однако роста она была невысокого – что вполне типично для людей, которым с раннего детства недоставало в рационе белка и приходилось много трудиться.

– Сколько блюд вы хотите подать? И каких?

– Они те еще едоки. По крайней мере, один из них. Хотя бы по пять блюд на перемену? Я доверяю вашему вкусу, миссис Смит. Что сейчас принято подавать?

Она кивнула.

– Так. – Кухарка воздела одну руку, вторую и принялась загибать пальцы, перечисляя блюда. – Во-первых, суп – скажем, малигатони [14] . Затем, положим, утка с горошком. Кролик, тушенный с луком. Вареная говядина с капустой – это все любят. Свекла. А для следующей перемены – хорошая рыба в белом соусе. Какой-нибудь пудинг. Рагу с грибами – сейчас оно в моде. Салат. Копченый угорь?