Чтение онлайн

Она переходит от стеллажа к стеллажу и без малейшей запинки указывает на корешки, распределяя книги по категориям: непрочитаные, прочитанные, любимые, забытые и ненавистные.

Она буквальносветится от счастья.

Наверное, примерно так же выгляжу и я, говоря о хоккее. Обладать в жизни чем-то, способным приносить столько счастья, – истинное благословение, и судьба, похоже, одарила нас обоих.

Впрочем, лукавить не стану: меня тянет спросить, что скрывается в списке. Мысленно я переименовал его в «список вожделений», ведь, говоря начистоту, там наверняка не просто перечень обычных вещей, которые пробуют в жизни

Чем сильнее краснеют щеки и приоткрываются губы Лайлы, пока та без умолку болтает о книгах, тем отчаяннее хочется ее поцеловать. Член твердеет до боли: стоит Маленькой Мисс Счастье хоть раз случайно задеть меня, и я кончу прямо в штаны.

Слава богу, рубашка прикрывает джинсы.

— Я тебя утомляю? — неожиданно спрашивает она, и в этот миг я осознаю, что мы стоим посреди зала, а мой взгляд намертво прикован к ее губам.

Резко подняв взгляд и посмотрев Лайле прямо в глаза, я отвечаю совершенно искренне:

— Ты никогда не сможешь меня утомить.

Она прикусывает нижнюю губу.

— Пожалуй, стоит поговорить об... — она воровато оглядывает зал и понижает голос до едва различимого шепота, — ...уговоре.

Не зацепись я так сильно за слово, которым Лайла окрестила происходящее, таинственный шепот точно заставил бы расхохотаться – особенно если вспомнить, что я полностью выкупил магазин ради уединения.

Я недоуменно приподнимаю бровь.

— Уговоре?

Она всплескивает руками.

— Ладно, а как бы назвал происходящее ты?

— Трахом.

У Лайлы округляются глаза, и на этот раз я действительно сгибаюсь пополам от смеха. Я примирительно поднимаю руки, пока та заносит сумочку и со всей силы заезжает мне по плечу.

— Прости, просто не удержался! Видела бы ты свое лицо.

Держась за живот, я утираю выступившую слезу. Лайла недовольно хмурится, глядя на меня снизу вверх, скрестив руки на груди и вызывающе выставив бедро.

— Смеяться над людьми вообще-то неприлично, Эшфорд.

Ну вот, узнаю мою маленькую зажигалочку.

— Кто бы мог подумать, что при всем обилии пошлых романчиков, которые глотаешь пачками, обычное слово вызовет у тебя такую бурную реакцию.

Она гордо вздергивает подбородок.

— Уж простите, я еще не стала циничной и черствой во всем, что связано с сексом.

Я протягиваю руку и нежно провожу большим пальцем по ее щеке. Плевать, что нет официального повода для ласки, я просто отчетливо сознаю: коснуться Лайлы нужно сию же секунду, иначе собьется дыхание.

— Да брось, я просто дразню тебя, солнышко. Само собой, все зашло гораздо дальше обычного траха.

Приобняв ее за плечи и любуясь замешательством, я увлекаю нас в сторону зоны отдыха.

— Ну же, пора бы наконец услышать о твоем знаменитом списке. Признаться честно, воображение нешуточно разыгралось.

Лайла тихонько фыркает, отчего вдоль позвоночника пробегает волна приятной дрожи.

Шагая по магазину, я невольно восхищаюсь тем, как здесь все обустроено. Белоснежные стеллажи служат идеальным фоном для пестрых книжных корешков, наполняющих пространство сочными красками, а свободные места заполняет разнообразный декор. Закладки, холщовые сумки, свечи и даже значки искусно повсюду расставлены. И наконец, в уютном уголке для чтения целая стена оклеена вырванными из книг страницами, а над ней красуется розовая неоновая вывеска «Аллея влюбленных». Более подходящего места

Лайла опускается на самый дальний край дивана. Щеки пылают тем же багровым оттенком, что и волосы, и пока она заправляет выбившийся локон за ухо, упорно избегая взгляда, во мне невольно шевелится мысль: а не успел ли я все запороть? Потянувшись к Лайле, я мягко сжимаю ее ладонь.

— Прости за выходку. Обещаю, я просто пошутил. Уговор действительно важен, и поверь: для меня он вовсе не пустяк. Я не причиню тебе боли, Лайла, в этом могу поклясться.

Уловив искренность в моем голосе, она наконец поднимает глаза, наполненные щемящей беззащитностью.

Лайла крепче сжимает мою руку.

— Спасибо.

Я пытаюсь ободряюще улыбнуться.

— Понимаю, как ты нервничаешь, но если мы хотим, чтобы все получилось, главное – разговаривать друг с другом. Я уже неплохо научился читать твои скрытые знаки, и все же нужно быть уверенным: если вдруг станет некомфортно, ты не промолчишь и скажешь об этом прямо.

Кивнув, Лайла наконец отпускает покусанную нижнюю губу.

— Да, конечно.

Откинувшись на спинку дивана, я слегка раздвигаю ноги, позволяя бедру соприкоснуться с ее.

— Ну, выкладывай, солнышко. Что там в списке?

Она неловко ерзает, разглаживает ладонями юбку, а затем подцепляет пальцами край подола, принимаясь неистово крутить и теребить ткань.

— Н-ну... Есть один самый очевидный пункт.

Я киваю, втайне наслаждаясь ее волнением: до чего же Лайла очаровательна.

— Да, секс.

Она отчетливо, шумно сглатывает.

— Что еще? — интересуюсь я.

Лайла неопределенно машет рукой в воздухе.

— Ну... всякие вещи.

Прежде чем успеваю сдержаться, из груди вырывается громогласный хохот. Она подается вперед и снова награждает меня ударом в грудь.

— И куда делось обещание надо мной не смеяться?

Посмеиваясь, я прикусываю кулак, сдерживая отчаянное желание податься вперед и впиться в ее губы поцелуем. Черт меня дери, яростный взгляд вообще не должен бы заводить.

— Во-первых, просто не существует вселенной, в которой я бы не смеялся вместе с тобой.

Услышав мои слова, Лайла недоверчиво прищуривается.

— Вообще-то, здесь должно быть безопасное пространство.

— Оно безопасное. Со мной тебе ничего не угрожает, — я подаюсь вперед, вторгаясь в ее личное пространство, и по тому, как округляются глаза, понимаю: Лайла и сама не заметила, как потянулась навстречу, словно нас притягивает друг к другу, точно разноименные полюса магнита. — А теперь перейдем ко второму пункту: «всякие вещи» звучит чересчур расплывчато. Я хочу точно знать, что именно ты внесла в список.

Лайла одаривает меня поистине убийственным взглядом, и я отчетливо представляю, какие мысли роятся у нее в голове.

— А нельзя просто изложить на бумаге?

— Там что, все настолько непристойно, что ты боишься показать оригинал?

Если казалось, будто прежде Лайла сильно краснела, то былое смущение блекнет по сравнению с тем, какой пунцовой она становится. Стремительно выпрямившись, Лайла гордо приподнимает подбородок.

— Этот список – святыня.

— Тот самый, в котором перечислено все, что я должен сотворить? И судя по тому, как ты виляешь, там кроется настолько порочная пошлятина, что тебе попросту страшно его показать.