Призрачный рай
Шрифт:
Даже концерт в Нью-Йорке был спланирован только для того, чтобы увидеть сына и поговорить. Обратить его внимание, достучаться. Сделать так, чтобы её визит не остался бесследным. Так и случилось, только в каждом идеальном плане есть слабое место, изъян.
Арин О'Кифф трусило, пока она шла в гримерку с улыбкой на лице. Она надеялась на то, что увидит там сына, но…
Когда женщина распахнула дверь с надеждой встретить родные глаза, увидела вовсе другого человека. Её телом овладел страх.
Хлопок.
Хлопок.
Хлопок.
Арин встретила голубые пронзительные льдинки. Бывший
— Мэрин, оставь нас и попроси, чтобы никто не беспокоил пока.
Девушка сразу же испарилась, чувствуя, как в комнате повисло напряжение, а температура упала ниже «0».
— Здравствуй, Сент.
Арин прошла в гримерную, присаживаясь на диван и обращая внимание на бывшего мужа. Она не позволит ему быть хозяином положения и увидеть её эмоции. Она не прежняя бесхребетная Арин, которую можно напугать. Внешне женщина оставалась совершенно спокойной, но чего ей это стоило, кто бы знал.
— Здравствуй, Эйрин, — Сент улыбнулся, пробегая взглядом по ней и слегка ухмыляясь. — Давно не виделись.
— Да, давно, — ответила она, складывая на коленях руки и глядя прямо в его глаза.
— Кажется, ты хотела увидеть кого-то другого, — высокомерно промолвил мужчина, скользя взглядом по букетам, который замер на кольце. — Но… Твои ожидания не оправдались.
Арин О'Кифф давно научилась прятать эмоции. Глядя на нее, никто бы не сказал, что женщина переживает, и её колотит от страха к этому ужасному человеку. Настоящие чувства видел только инструмент: тогда она открывала сердце, выплескивая боль. Никогда, Сент никогда не узнает, что она его на самом деле боится.
— Прекрасный концерт, — продолжал тем же заносчивым тоном мужчина, — особенно, последняя композиция. Очень… — он сделал паузу, — жалкая.
Арин смотрела на бывшего мужа и не узнавала. С годами он стал еще хуже. Желчь так и сочилась из его голоса. Сент Лавлес был красивым и видным мужчиной, но жестоким и черствым. Арин чувствовала, что он пришёл только с одной целью — втоптать ее в грязь. Напомнить, что она «никчемная шлюха». Те слова всегда преследовали Арин… Но правду знала только она.
— Интересный спектакль, Эйрин, который не увенчался успехом, не так ли? — Сент цыкнул и наклонил голову набок. — Он не оценил.
Пальцы впились в тонкую ткань платья. Больше всего Арин не хотелось выдавать своего волнения, поэтому ее губы превратились в фальшивую улыбку.
— Почему же тогда ты решил посетить его?
— Почему? — повторил задумчиво Сент и прищурился. — Решил встретиться с бывшей супругой, раз выпал такой шанс. Ведь ты так известна, что увидеть тебя нет никакой возможности. Только на концертах.
— Не думала, что такое желание вообще возникнет, — заинтриговано сказала женщина, ведь всегда считала, что Сент мог испытывать по отношению к ней только одно чувство — отвращение.
Мужчина поднялся и сделал несколько шагов в сторону орхидей, касаясь пальцами цветков.
— Да, представь себе. Только не ожидал,
что наш сын тоже придет, — он взял в руки записку и с презрением прочитал: — Соломон ошибался. Проходит не все.Сент Лавлес откинул бумажку в сторону и прошипел:
— Сколько пришлось денег засунуть его агентству, прессе, заткнуть их паршивые, грязные рты, чтобы никто не узнал настоящей фамилии и имени. Позор и разочарование семьи.
— Не смей, — прошептала Арин, сводя брови к переносице. Она не позволит оскорблять сына.
— Пьяница, наркоман, с репутацией повесы, — продолжал выплескивать яд мужчина, отравляя пространство негативом.
— Прекрати, — повысила она голос, приподнимаясь и обходя стеклянный столик. — Как ты можешь так говорить о собственном ребенке?
— Он ничтожество, которое носит фамилию Лавлес, — пренебрежительно произнес Сент, сжимая кулаки. — Каждый день я вижу его пьяную рожу в газетах и телевизоре, читаю, как он ведет разгульный образ жизни…
— Он не виноват в этом! — прикрикнула Арин, не в силах сдерживать злость. — В этом наша вина, а не его!
— Наша? — переспросил Сент, разворачиваясь. — Наша? Может, не наша, а твоя, Эйрин? Ведь он перенял гены своей… непутевой матери.
— Убирайся, — отчеканила женщина, поджав губы. — Не хочу слышать твои гнусные речи, полные яда.
— Правду всегда сложно слушать и принимать, Эйрин, — ухмыльнулся мужчина и бросил взгляд на трюмо, где лежало кольцо. — Если ты ждешь, что он простит тебя… — Сент цыкнул и вздохнул, — приятно было повидаться.
— Это не взаимно, — тяжело выдохнула она, наблюдая, как закрывается за ним дверь.
Обеспокоенная помощница Мэрин заглянула в гримерку, но пианистка попросила её никого не впускать. После напряженного разговора и встречи с бывшем супругом, силы и вовсе оставили Арин. Она опустилась в кресло и взяла кольцо, прикрывая глаза.
Ей было восемнадцать, когда она встретила Сента Лавлеса. Совсем неопытная, наивная, любившая всем сердцем фортепиано и музыку. Девушка думала, что Сент — её любовь. Жаль, что Арин ошиблась… Только люди слепы, когда любят. Они становятся беспомощными перед теми, кому вручили свое сердце.
Арин О'Кифф чудом удалось устроиться в престижный ресторан, который посещали только богатые люди. С симпатичной пианисткой хотели познакомиться многие. Ангельская внешность, притягательные розовые губы, пронзительные зеленые глаза, ирландский акцент привлекали мужчин.
Там и произошла их первая встреча. Сначала Арин не поняла, что за ней кто-то следит и пристально наблюдает. Она чувствовала чей-то изучающий взгляд, когда пела и играла, только не могла понять, кому он принадлежит.
Их встреча была случайным стечением обстоятельств, но не судьбой, как думала Арин. Сент умел красиво ухаживать, говорить ласковые слова, подвозил до дома и всегда оставлял щедрые чаевые. Парень восхищался её игрой на фортепиано и пением, говорил, что она достойна большой сцены, а не маленькой площадки в ресторане. Жаль, что это были лишь красивые слова, не более, потому что действительность оказалась куда более жестокой.