Призрачный рай
Шрифт:
«Почему «Потерянное поколение»? Название не внушает оптимизма, да? Но он есть в нашей музыке. Посыл не терять веру в себя и будущее. Можно упасть, главное, подняться и не опускать руки. Можно набить шишки, сделать выводы и не повторять ошибок. Мы ежедневно стоим перед выбором и чем-то жертвуем: делайте так, как подсказывает сердце», — читаю строки, сказанные Сином, и закрываю книгу. «Потерянное поколение: музыка в крови». Джинет проделала невероятную работу. Единственное, что не понравилось — слова бывшей вокалистки Джанис Холл. Не представляю, чего стоило Джи поговорить с такой неприятной особой. Это пятно портит общее впечатление.
«В те времена, когда мы начинали, народ тащился по Linkin Park, Nightwish, Evanescence,
Конечно, наживаться на чужой славе легче простого. Джи рассказывала, что эта «звезда Инстаграма» поливала парней гадостями и продавала желтой прессе ложную информацию. Зарабатывать деньги на скандалах, вранье, горе других могут только жалкие ничтожные люди, которые сами же внутри несчастны и травят своим негативом других.
Смотрю на черный экран моноблока, где ждет незаконченная работа, и вспоминаю недавний разговор с Габриэлем недели две назад. На часах было всего пять утра, когда телефон завибрировал. Я даже не удосужилась взглянуть на номер, но знакомый голос сразу же согнал сон.
— Да, — сонно бубню в трубку, кладя телефон рядом с ухом, и слышу смешок, сразу же распахивая глаза. Провожу пальцем по экрану, где написано «Козел».
— Ты спала? — просачивается хрипотца Лавлеса и забирается под кожу.
— Угу, — коротко бросаю, мысленно отругивая себя за то, что надо бы проверять, кто звонит в столь раннее время.
— Почему не отвечаешь на звонки?
— А ты всегда звонишь безразличным тебе людям? — переворачиваюсь на бок, оглядывая фото стену, которую освещает утреннее не проснувшееся солнце.
— Нет, — следует непродолжительная пауза. — Тогда был неудачный момент и накаленная обстановка.
— Ну да, ты же человек настроения, — хмыкаю и слышу тяжелый вздох. Я снова думаю о том, в каком состоянии он звонит, и не понимаю, с кем говорю. По спине пробегает неприятный холодок от мыслей, что это из-за наркотика Габриэль раскаивается и такой добрый. Боюсь затрагивать тему и того, что он взорвется.
— Лив, — задерживаю дыхание и взволнованно верчусь, кусая губы. У него такой тон, что внутри становится неспокойно. В следующий раз никаких вибраций — только беззвучный режим. — Прости, что ты видела не лучшую мою сторону и слышала кучу хрени. Ну, короче… Я должен был раньше извиниться. Хреново вышло.
Это… Это неожиданно — слышать от Габриэля Лавлеса извинения, к тому же, искренние. Смотрю молча в одну точку на белом потолке, слегка ошарашенная таким признанием.
— Ливия?
Прикрываю глаза, не совсем веря, что это не очередной сон, где Лавлес устраивает изощренные пытки.
— Ладно, — облегченно выдыхаю и переворачиваюсь на бок. — У меня сегодня много работы…
— Нормально ты так от темы уходишь, — с насмешкой перебивает Габриэль, и уголки губ приподнимаются от его слов.
— Я серьезно.
— Я тоже серьезно.
Делаю над собой усилие и прощаюсь, тихо говоря:
— Пока.
Отключаюсь, теперь ставя бесшумный режим, но уже не могу уснуть. Прижимаю ладонь к груди, прекрасно понимая, что поддалась.
Я хотела освободиться, но застряла внутри ТЕБЯ. ТЫ контролируешь мое сердцебиение, эмоции, мысли, бегаешь по венам и проникаешь в голову. Твоя темнота смешивается с моим светом, и сколько бы не старалась стереть твои прикосновения — бесполезно. Я помню.
Глава 53. Chanel Gabrielle
Как несправедлива эта штука любовь, если один всё ещё любит, а другой уже ничего не чувствует… Я бы сделала для тебя всё, что угодно, я до сих пор тебя люблю, малыш, я живу тобою… Весь день я стараюсь держаться, но ночью, когда небо темнеет… Слезы луны падают дождем. Я тянусь к тебе, но совершенно напрасно…
Ливия
— Я очень, очень расстроюсь, если ты не придешь, — в который раз повторяет вкрадчиво Джинет, давя на мою совесть. Кручусь в кресле, отодвигаясь от стола, заваленного фотографиями. — Как ты представляешь презентацию без участия главного фотографа?
Через пару дней Джи официально презентует в Нью-Йорке книгу и уже месяц уговаривает посетить презентацию. Я разглядываю черные вставки на кроссовках, думая, как бы мягко отказать и не обидеть подругу. Во-первых, осталась парочка незавершенных заказов, а трудовые будни расписаны по часам, где выделить день крайне проблематично. Частенько задумываюсь о помощнике. Все же реклама Элои и работа с «Потерянным поколением» принесла свои плоды. Я давала даже интервью для New York Times и Daily News. Во-вторых… Взгляд падает на стол, где в кипе снимков потерялся телефон. Как показала практика, после встреч с Габриэлем приходится собирать себя по крупицам, и восстановление проходит с осложнениями из-за некоторых упертых и упоротых личностей. Он изредка названивает, присылает сообщения, фото и видео. Я иногда с опаской смотрю на телефон, потому что голос Габриэля превращает душу в сплошное месиво из жалости и боли. Чем обернется очередная встреча, остается только предполагать, но я убеждена, что вновь буду сидеть на снотворном первое время.
— Главные там как раз участники группы, — делаю маленькое уточнение, медленно прокручиваясь в кресле и не отрывая взгляда от окна, за которым вечереет. Через тридцать минут еще одна съемка, но рабочий день закончится глубокой ночью. Возможно, я снова усну, сидя у компьютера.
— Само собой, но ты проделала огромную работу, и прессе будет интересно знать твое мнение. Не помешает лишний раз засветиться, чтобы привлечь новых клиентов, — хитрит Джинет, искусно манипулируя, и я чувствую, как постепенно сдаюсь.
— Я пересмотрю график и… — радостный писк Джи не дает закончить мысль.
— Сначала презентация, потом концерт ребят в Мэдисон-сквер-гарден на двадцать тысяч человек!
— Но… — мой голос заглушает счастливый вопль подруги, и я только с улыбкой выдыхаю. — Я же ничего не говорила о концерте…
— Нет-нет, даже не думай, — более спокойно произносит она. — Это последний концерт в рамках тура, ты не можешь пропустить такое зрелище.
— Наверное, ребята очень устали, — пытаюсь утихомирить ее пыл и увести на другую тему.